Финли, как успела заметить Эбби, пребывал в самом прекрасном расположении духа. Знай себе насвистывал «Марш Бриана Бору». Когда же он набирался, то насвистывал «Плач Дейрдре». То был любимый мотив матушки, до того как ее не стало. Но этот напев наводил страх на Эбби — значит, на отца накатывало уныние.

— Абигайл, голубка ты моя, — весело проговорил Финли и, пригнув голову, ввалился в землянку. — Да ты целый пир закатила нам на ужин?

Эбби, сидевшая на полу, едва удостоила его взглядом.

— Крошка Эли только что умер, отец, так что, пожалуйста, потише, — молвила она.

Финли тотчас сник.

— Ужасная новость, — пробормотал он. — Славный был малец.

— Да уж, — печально согласилась Эбби, вспомнив его шаловливый смех и рыжие кудряшки. Она всегда звала его Гномиком. И ей было вдвойне горько оттого, что память о своих родных братишке и сестренке стерлась, хотя забыть безутешные материнские слезы она так и не смогла.

Эбби вздохнула, силясь совладать с нахлынувшими переживаниями.

— Ты что, не слыхал, как рыдала Эвелина Даган, когда проходил мимо?

— Да нет, — сказал Финли, нагнулся, собираясь сесть, споткнулся и тяжело рухнул наземь. Пошевелился, чертыхнулся и тихо рассмеялся, пнув головешки в очаге.

Эбби видала его таким не раз и даже бровью не повела. Только прищелкнула языком, в точности как когда-то матушка, если серчала на Финли. Но Финли, сказать по правде, не держал на нее зла, потому что чаще всего она просто одергивала его — жена ведь, и он, как ни странно, унимался.

— У нас нынче праздник, Эбби, — довольно улыбаясь, сообщил Финли.

— Какой еще праздник, папа? — сдержанно спросила дочь, плеснув похлебки ему в миску. — Хотя добрые вести были бы очень кстати.

— Нас с тобой позвали на обед в Мартиндейл-Холл вечером в эту субботу, — взволнованно ответил отец.

Эбби взглянула на отца, и ее милое личико насупилось.

— С чего это вдруг нас позвали в Холл? — Она отлично знала, с каким презрением хозяин рудника относился к горнорабочим, и то, что он позвал ее с отцом к себе домой в Минтаро, озадачило девушку. Редкие ее сверстники, которым случалось там бывать, рассказывали, что это настоящий дворец. Не меньше озадачило ее и то, почему отец принял приглашение, тем более что Эбенезер Мэйсон слыл человеком надменным, привыкшим смотреть на простолюдинов свысока и при любой возможности вытягивать из них последние жилы.

Финли ответил не сразу — прежде тщательно взвесил то, что намеревался сказать.

— Говорю тебе, нас позвали отобедать, — повторил он. — Бьюсь об заклад, то-то будет пирушка… тут тебе и жаркое, и всякие гарниры. Ну и ну, прямо подарок судьбы, Эбби! — Он аж облизнулся в предвкушении. — Надеюсь, Эбенезер Мэйсон не пожалеет эля под всякие разносолы. А то от этих изысканных вин у меня оскомина.

— Что-то не пойму я, папа. Кажется, ты был не самого лучшего мнения о мистере Мэйсоне, — с сомнением заметила Эбби. Отец частенько жаловался, что тот больно скаредничает и в грош не ставит жизнь горнорабочих.

— Было дело, Эбби, — задумчиво признался Финли.

— А что теперь? — в недоумении спросила Эбби. Она не могла взять в толк, что же изменилось.

— За эти две недели, Эбби, я узнал хозяина получше и сейчас вот жалею, что раньше на него наговаривал.

— По-моему, папа, тебе было за что его недолюбливать.

— Похоже на то, — устало проговорил Финли, поднес ко рту полную ложку и громко отхлебнул.

Эбби представила, как он проделывает то же самое в роскошной столовой Мартиндейл-Холла.

— Пора бы уже подумать о твоем будущем, Эбби, — сказал Финли.

— О моем будущем? Но какое это имеет отношение к обеду в Холле? — Она вдруг зарделась, когда поняла, к чему клонит отец. Он частенько намекал на вероятных женихов, по его мнению, людей состоятельных, вроде сынка городского головы или управляющего Королевской биржей. Он даже пытался представить дочь начальнику полиции, которому было уже далеко за тридцать. Но Эбби это ужасно смущало: она считала их всех либо слишком старыми, либо уж больно важными. Или, может, отец вбил себе в голову, будто Эбенезеров сынок положит на нее глаз? Но тут она вспомнила, что тот, по слухам, не живет в Холле. Говорили, будто бы он перебрался в домик где-то посреди обширного поместья и редко видится со своим отцом после их размолвки, последовавшей за скоротечным браком Эбенезера с какой-то девицей, хотя об истинной причине разлада отца и сына никто не знал. Друзья кивали на его экипаж, когда Мэйсон-младший наезжал в Берру, однако ни с кем из городских он не общался, так что Эбби на самом деле ни разу его не видела.

— Эбенезер Мэйсон дал понять, что хотел бы познакомиться с тобой, Эбби, — сказал Финли, заметив, что Эбби пришла в некоторое замешательство и такой план ей явно не по душе. Его всегда немного огорчало, что дочь забывала о честолюбии, когда речь заходила о выборе жениха, способного ее облагодетельствовать.

Да, Финли был пристрастен, но он полагал, что любой мужчина был бы счастлив взять в жены столь прекрасную девушку. Эбби была хоть и худенькая, как ее мать до родов, зато у нее были длинные волнистые волосы, которые блестели, как уголь на солнце, а глаза синели, как Средиземное море.