Финли взорвался.

— Я не хочу, чтоб моя дочь связала свою жизнь с человеком, чей удел нищета, — рявкнул он. — Я желаю тебе лучшего будущего, чем прозябание в землянке.

— Нил собирается скоро купить ферму, папа. И у нас будет свой дом.

Финли мотнул головой, силясь прогнать нахлынувшие тягостные воспоминания.

— Жизнь на ферме не сахар, тебе ли не знать, Эбби? А у Нила на руках мать с сестрами. С такой обузой начинать семейную жизнь мудрено.

Эбби тоже кое-что вспомнила. После смерти матери отец очень сдал. Потеряв жену следом за двумя детишками, он оказался на грани отчаяния. Бывало, поутру он даже не мог подняться с койки. А если и вставал, то напивался вдрызг, так что вскоре их изгнали с фермы, где они работали. Тогда их приютила сестра Финли. Эбби с отцом три года прожили у тетушки Бригитты и ее мужа, с пятью их ребятишками, на ферме в Голуэе, в жуткой теснотище. За этот срок Финли наконец оклемался. Однажды Бригитта услыхала, какая удача порой выпадает горнякам в Австралии, она дала Финли денег, и тот с Эбби отбыл в колонии, собираясь начать там все сызнова. Это было почти три года тому назад.

Финли очень надеялся разбогатеть на рудниках и прикупить в городке сносный домик. Он даже подумывал заняться собственным делом, но не все спорилось так скоро, как ему бы хотелось. Начать с того, что из-за огромного притока рабочей силы на рудник свободных домов в городке не осталось. К тому же труд рудокопа оказался тяжелым и опасным, да и платили за него, вопреки ожиданиям Финли, гроши. Он быстро пал духом — стал пить и играть, проматывая последние деньги, вместо того чтобы откладывать на будущее.

— Я не хочу, чтоб моя дочь чистила свинарники с курятниками и вечно уповала на дождь, которого в здешних засушливых краях годами не дождешься. Жизнь на ферме сущая каторга, когда не на что перебиться в тяжкие времена. Я хочу, чтоб ты вышла за человека, который будет носить тебя на руках, а не так, как я обходился с твоей матерью.

— Ты делал все, что мог, папа. И не твоя вина, что у нас не было вдоволь картошки, зато всяких хворей хватало с лихвой, — сказала ему в утешение Эбби.

— Может, оно и так, да только когда приходится выбирать между адом и раем, надо быть чокнутым, чтобы обмишуриться в таком деле. Господь наделил тебя красотой, Эбби, так используй ее себе во благо.

Эбби до глубины души поразил его совет пустить в ход свою наружность как приманку для богатого жениха, и от Финли это не ускользнуло.

— А что плохого — желать добра родной дочери? — пробурчал он.

— Ничего, папа, только позволь мне самой выбирать.

— В таких делах тебя самой не разобраться. Не стоит обольщаться, когда тебе подмигнет первый встречный, особливо ежели у него нет ничего за душой.

Тут Эбби не сдержалась:

— Нил замечательный парень, он сделает меня счастливой.

— Счастье, Эбби, бывает разное. И уж коль мистер Мэйсон имеет охоту взять тебя в жены, значит, так тому и быть. Ты еще попомнишь меня добрым словом, когда в один прекрасный день, вся в шелках, будешь развлекаться с гостями в богатой гостиной в Мартиндейл-Холле.

— Нет, не хочу… я ни за что не лягу в постель со страшилой вроде Эбенезера Мэйсона. Мне все равно, сколько у него денег. И как только ты, родной отец, можешь мне такое советовать?

— Лучше самому иметь слуг, чем прислуживать, так что на обед в Холл придется пойти, — строго заключил Финли.

— Я скорей соглашусь ходить с протянутой рукой и каждый день копаться в грязи рядом с любимым, чем всю жизнь мыкаться вот так, хоть бы слуги и носили меня на руках, — отрезала она.

— Чушь собачья, — зевнув, промямлил Финли. День был долгий, и от пива, выпитого в пабе, он весь размяк. Глаза у него слипались.

Эбби вскочила на ноги и в слезах выбежала из землянки. Спускаясь на Речную улицу, она услышала, как отец сурово наказал ей вслед прикупить что-нибудь поновее из платья для визита в Холл в ближайшую субботу. Девушка бежала по направлению к землянке Нила. И, добравшись туда, окликнула его снаружи.

Отец Нила умер, как подозревали, от сердечного приступа через пару недель после того, как их семья перебралась в Берру. Семья осталась без гроша. Это был жестокий удар, тем более что матушка Мэг часто хворала. И Нилу пришлось пойти на рудник, хотя ему еще не было и пятнадцати. Оправясь от хворей, Мэг пошла работать в городскую прачечную, выручая за свои труды жалкие шиллинги. Так что без заработков Нила положение у них было бы просто отчаянное.

Нил вышел из землянки. Он был крепкий, хоть и не очень высокий. Вид у него был довольно добродушный и безмятежный. Его мальчишеское лицо обрамляли светло-рыжие, слегка вьющиеся вихры. Эбби кинулась к нему в объятия.

— Что с тобой, Эбби? — удивился Нил.

Эбби крепко прижалась к нему и так стояла с минуту. Ей все не верилось, что родной отец желает, чтобы она приняла ухаживания Эбенезера Мэйсона, вознамерившегося на ней жениться. Какой ужас, какое унижение!

Нил почувствовал, что она дрожит, не ведая, что это от переполнявшего ее отвращения.

— Что случилось, Эбби? — допытывался он, отстранив от себя девушку и заметив в лунном сиянии, что лицо у нее залито слезами.

Когда Эбби заглянула в глубину его горящих карих глаз, она не смогла его огорчить, сообщив, что отец решительно против их женитьбы.