— У вас больше, чем все оружия.

— Могла бы я показать тебе, какой я была во время свадьбы, Юнксу… — вздохнула она. — Тогда бы ты понял, что такое настоящая красота.

— Да было бы интересно глянуть… — протянул я.

Хотя стоп, почему интересно глянуть? С тем шаром, что есть у Мимань-хохотушки, я могу хоть сейчас взглянуть на неё! Это вообще не проблема, просто увидеть, какой она была!

А потом до меня неожиданно дошло, что я могу увидеть не только это.

— Сянцзян, — она посмотрела на меня через отражение, молча спрашивая «что такое?». — Раз такое дело, пока вы ещё не ушли, могу ли я вас попросить кое-что мне показать?

— Боюсь, для этого тебе придётся предложить мне руку и сердце, дорогой Юнксу, — ответила она невозмутимо, заставив меня слегка покраснеть, и вновь вернулась к прихорашиванию.

Эм… да, до меня тоже дошло, как это могло прозвучать со стороны. А тут ещё и Мимань слегка подалась вперёд, будто говоря, что она тоже может что-то показать, пуст показывать особо-то было ей и нечего.

— Нет, я хочу взглянуть на ваши воспоминания. Вернее, на то, как выглядела та, что искала моего мастера.

— Конечно, Юнксу, однако как ты собираешься это сделать?

Я взглянул на Мимань, и та без слов сразу всё поняла, тут же подойдя и протянув мне стеклянный шар.

— Я сама это хотела предложить, — гордо заявила она, и я уже не стал спрашивать, чего же она не предложила это сразу.

Шар был достаточно увесистым, отдавая золотистым оттенком. Та с интересом рассматривала артефакт, но в глазах была опаска. Я осторожно поставил его на небольшой круглый стол, кивнув Сянцзян на стул.

— Садитесь.

— Это насколько опасно? — спросила она, тем не менее присаживаясь напротив меня.

— Не опасно. Вы кладёте руки на шар и воспоминаете ту женщину, а я в свою очередь буду видеть всё, что видите вы у себя в голове. Но вам надо сконцентрироваться на нужном воспоминании, иначе я увижу всё, о чём вы подумаете, включая что-то личное.

— Я постараюсь, сделаю, всё, что в моих силах, — кивнула Сянцзян с ответственным лицом.

— Хорошо, положите руки на шар и подумайте о той женщине, что пришла за моим мастером, — кивнул я, сам положив руки на шар.

Процесс оказался куда проще, чем выглядел со стороны. Не знаю точно, как определялось, кто будет видеть, а кто показывать, но в моей голове практически сразу вспыхнули воспоминания Сянцзян, едва она коснулась шара. И она явно справлялась не очень, потому что мне в голову хлынули совсем разные картины.

Здесь было что-то и из её детства, как она лазила по деревья. Новорожденный ребёнок, который присосался к её груди. Свадьба и… секс с её мужем, как они страстно кувыркались в постели. Опять что-то из подросткового, где она тренировалась сражаться…

— Сянцзян, сосредоточьтесь, вы показываете мне… э-э-э… то, что мне не следует видеть.

­— Прости, Юнксу, я…

— Я понимаю ваше состояние, — мягко ответил я. — Но боюсь, я увидел много лишнего.

— Мне не стыдно, — ответила та кратко, и картинки неожиданно оборвались, после чего…

После чего появилось поместье. Всё горело, вокруг сражались люди, вспышки то и дело озаряли округу, и я практически сразу понял, что сейчас наблюдаю — нападение изумрудных на род Пань. И надо было отдать должное, ни Сянцзян, ни Шан не отсиживались за спинами защитников.

А потом воспоминание оборвалось, и я опять наблюдал за ребёнком, который только-только научился выговаривать слова.

Вижу, большую часть воспоминаний Сянцзян всё же восстановила после амнезии.

А потом её воспоминания неожиданно вспыхнули с новой силой, и…

Это всё тот же зал их дворца, полуразрушенный, с оседающей пылью, он ничем не отличался от того, что я видел до этого момента. Но сейчас все разрушения выглядели очень свежими. И прямо в центре главного холла, держа аза голо Шан стояла женщина…

— Я никогда не понимала, почему людям так сложно ответить, и зачем они раз за разом бросаются на стихию, которую не могут победить, — женщина говорила тихо, но её голос я узнал сразу, с первых же секунд. — Стоит ли мне преподать тебе ещё один урок на всю жизнь?

— Прошу вас, не надо, сжальтесь… — раздался шёпот Сянцзян, которая стояла на коленях перед незваной гостьей.

— Сжалиться? От чего же?

— Госпожа, прошу вас, я сделаю всё, что вы скажете, но сохраните жизнь моей дочери, не отбирайте её у меня. Прошу вас…