— С каких пор борьба с преступностью ушла из моей компетенции? — с вызовом спросил гэбист.

— Вам постановление правительства зачитать? — с издевкой спросил майор. — Или вы его помните? И приказ, касающийся данного гражданина, вам тоже доводили. И кому он подчиняется, вы прекрасно знаете.

— А я с ним ничего делать не собираюсь, — внезапно заявил Тарасов.

— Не смешно, — майор скорчил презрительную гримасу. — Здесь не место для допросов, акустика такая, что я в коридоре половину вашего разговора услышал. И вот что я вам скажу: если хоть один из ваших к этой девочке приблизится, погоны с вас слетят.

— А вот это уже… — Тарасов попробовал возразить, но майор тут же его перебил:

— Что?!! — от резкого тона я даже вздрогнул. — Вам напомнить, сколько людей в полку осталось? Меньше тысячи, а задачи стоят космические. И приказ сами знаете кого над нами висит. Где мне людей взять?

— При чём тут?..

— Притом, отправьте мне ваших людей сотни полторы, тогда и сможете на местных отрываться. Вам непонятно, что брать и зачищать города мы сможем только с опорой на местных? Здесь больше сотни активных штыков, а подготовка у них получше, чем у моих парней. Всех пересажать хотите? Ну, попробуйте.

— Причём тут осуждённые? — Тарасов не сдавался. — Или их вы тоже в бой отправите? И оружие дадите?

— Между прочим, эти самые девки в последнем бою больше десятка сектантов порешили. Сделали мою работу. И вашу, кстати. А ещё есть распоряжение министра, согласно которому временная военная администрация вправе (и должна) гарантировать амнистию тем, кто на момент катастрофы находился в местах заключения при отсутствии дополнительных компрометирующих материалов. Если это до вас не довели, то попробуйте по логике рассудить: государство, заключив человека под стражу, обязуется, среди прочего, его охранять. Слышите? Мы своё обязательство не выполнили, заключённые выживали, как могли. Девок этих надзирательница спасла. Опять же, нашу работу сделала. Вы их по новой посадить хотите? Ну, попробуйте. Вот только когда местные вас на вилы поднимут, наши люди в сторону отойдут.

— По-вашему, люди, жившие здесь до прихода законной власти, могут творить, что хотят?

— А что вас не устраивает? Я пока вижу, как местные активно сотрудничают с армией, оказывают помощь, воюют, выступают проводниками, сами организовали полноценный госпиталь и даже исследовательскую лабораторию. И когда пойдём дальше, будем точно так же опираться на них, тех, кто выживал в этих анклавах все эти годы. А конкретно этот человек, — майор снова кивнул на меня. — Вы в курсе, куда он ездил с друзьями? И что там делал?

— Насчёт занятий у меня некоторые сомнения, а ездили они к рецидивисту Решетову, более известному, как Железяка. Что касается занятий, тут я, впрочем, уверен, это была спекуляция артефактами, — капитан снова сел на своего конька. — Кстати, потрудитесь объяснить, что там делал научный сотрудник Башкин? — следователь снова попытался посмотреть на майора с тенью превосходства. — Ещё, несколько мне известно, там же был некто Винокур, бывший офицер, которого разыскивают за совершение тяжких преступлений.

— Какая однобокая у вас осведомлённость, только вешать лапшу на уши можете другим. Решетов, согласно моей информации, был судим один раз, за кражу, отбыл шесть лет, освободился за два года до Катастрофы. Когда он успел стать рецидивистом? Насчёт Винокура я даже объяснять не буду, сами всё прекрасно знаете. То, что он совершил, достойно награды. Звезды Героя. Напомните, кто в итоге её получил? Ага. А Винокура преступником объявили. Молодцы, поздравляю. А насчёт спекуляции артефактами попридержите язык, поскольку иного способа получения их пока нет даже у нас. Но это всё не главное. Главное в другом. Вам фамилия Пасечник о чём-нибудь говорит?

Гэбист ощутимо переменился в лице.

— Пасечник… тот самый?

— Ага, тот самый. Не знаю, как у вас, а у нас при попытках его ликвидации погибли три группы общей численностью в девятнадцать человек. Ваших, думаю, полегло не меньше.

— И что с ним?

— Вот этот человек его упокоил, — майор кивнул в мою сторону. — Просто взял и задушил удавкой. Нет больше Пасечника, а его группировка, которая в будущем потребовала бы проведения военной операции силами пары дивизий, в данный момент распалась на массу мелких, которые уже сцепились между собой. Более того скажу, на обратном пути эти «преступники» и «враги народа» встретили отряд сектантов, двадцать три рыла и при них полсотни вооружённых кадавров. Они положили всех. Дошло теперь, какое значение имеет добровольная поддержка местного населения, и какую свинью вы нам подкладываете своими интригами?

Информация о смерти Пасечника окончательно выбила Тарасова из колеи. Теперь точно ничего мне предъявлять не станет. Хотя, ему ведь нужно стукачей навербовать. Со мной не вышло, других найдёт. Глядишь, через год тут на каждого добротный компромат найдётся. Потом, когда ситуация улучшится, власть военных ослабнет, тогда и делам ход дадут.

— Пойдёмте, — сказал майор в мою сторону. — А вы, Тарасов, опомнитесь, пока не поздно. Все люди, что живут на диких территориях и не впали в безумие и разбой, все они — наша опора. Впереди десятилетия борьбы, и надеяться нам больше не на кого.