Сборы заняли немного времени, тут, собственно, и собирать было нечего, разве что, гильзы от штуцера, которые пойдут Петровичу на перезарядку. Погрузив в машину так и не пришедшего в себя Немого, мы отправились обратно. Сдвинуть бревно получилось, хотя и стоило нашей инвалидной команде немалых усилий, у меня даже раны от напряжения снова начали кровоточить.

Больше мы никого не встретили, дорога показалась нам тихой и спокойной, а примерно в три часа ночи уже подъезжали к школе.

Глава двадцатая

Мало того, что приехали поздно, так ещё пришлось ждать врача в местном медпункте, который осмотрел наши раны, похвалил Башкина за оперативную помощь, а потом велел медбрату наложить свежие повязки. Всё это отняло у нас ещё около часа, в результате спать мы отправились уже под утро. Отсыпаться утром мне долго не дали, около десяти часов утра заявился некий военный в сержантских погонах, сказав, что меня вызывает капитан такой-то, для выяснения чего-то там. Ну, надо, значит, надо.

— Сейчас приду, — сказал я, с неохотой вставая с кровати.

— Мне приказано сопроводить, — заявил сержант, встав у двери.

— Ну, приказано, значит, сопроводите, — тон сержанта мне не понравился. Кстати, значки у него странные, он вообще, откуда?

Пока я надевал штаны и рубаху, в кабинет просунул голову Коростин, как и я имевший весьма помятый вид.

— Дима, тебя ГБ вызывает.

— Ну, — кивнул я.

— Вот и ну, не их это дело, ни о чём не говори, ничего не подписывай, я сейчас до Верещагина прогуляюсь.

Он тут же исчез, а сержант проводил его ненавидящим взглядом. Ну, ты-то куда, это большим погонам переживать нужно, а твоя работа — меня отвести. Оружие брать не стал, здесь теперь почти безопасно, а если надумают арестовать, наган не поможет, тем более что я его после боя так и не зарядил.

Сержант проводил меня в одно из зданий на зачищенной территории, где располагалось нечто, вроде временной администрации. Здесь, в просторном кабинете меня встретил худощавый мужчина лет тридцати, одетый в коричневый пиджак. Осмотрев меня с головы до ног, он взглядом велел сержанту убраться, после чего кивнул на стул. Я присел и приготовился слушать.

— Дмитрий Сергеевич, — то ли спросил, то ли просто сказал он.

— Я.

— Так вот, Дмитрий Сергеевич, мы с вами пока не знакомы, разрешите представиться: капитан Тарасов, должность моя вам ничего не скажет, в данный момент я — уполномоченный от госбезопасности, временно прикомандирован сюда.

Он достал удостоверение, развернул его и на секунду сунул мне под нос, я успел разглядеть только фамилию и фото.

— Ну, поздравляю, — сказал я недоумённо. — А я чем могу помочь?

— Насчёт того, кто вы и откуда, меня уже просветили, — он как-то нехорошо улыбнулся. — Однако, это не даёт вам иммунитета, вы точно так же обязаны соблюдать закон.

— И? Я что-то нарушил? — я изобразил невинный взгляд, а собеседник вызывал всё большее отторжение.

— Ну, вы ведь понимаете, что законов много, жизнь человека отрегулирована до мелочей. Например, оружие. Насколько мне известно, вы хранили у себя револьвер.

— И что? — захотелось послать его и отправиться по своим делам. Впрочем, он этого и ждёт, намеренно провоцирует. — Тут у половины жителей стволы есть. Их всех надо срочно посадить?

— Я сказал это для примера, чтобы вы поняли, что нельзя быть чистым, как говорится, была бы шея… — он даже не стеснялся, очень неприятный тип. — Сюда пришла государственная власть, пришла всерьёз и надолго, а потому будет наведён порядок. А вы мне в этом поможете. Ну, или стоит вспомнить ещё незаконный сбор артефактов и торговлю ими, мародёрство в домах советских граждан, дружбу с уголовниками, вроде Винокура. Что, скажете, не было? А где дружба, там и соучастие.

— Вы в своём уме, товарищ капитан? — лениво спросил я, беседа начинала напоминать сумасшедший дом.

— Вон вы как заговорили, — он уже буквально шипел, как змея. — Думаете, вас военная контрразведка спасёт? Может, и спасёт. Вот только заказанные вашим инженером детали будут сюда месяц добираться, а то и два. И ещё, — он вдруг расплылся в улыбке, — ваша сожительница, Еремеева Марина Владимировна, у неё ведь срок не закончился, осталась самая малость, шесть или семь лет, точно не помню. Придётся срочно отконвоировать её в колонию, знаете ли, во всём порядок должен быть. Что, не нравится, так не вынуждайте…

Я уже прикинул, что успею свернуть ему шею прежде, чем из-за двери появится сержант, но тут дверь распахнулась, и в неё заглянул мужчина в военной форме и майорских погонах, был он примерно моих лет, с выбритой головой, крепкий и высокого роста. Таких обычно в роте почётного караула держат.

— Не помешаю? — спросил он и, не дожидаясь ответа, перешагнул порог, где-то позади мелькнуло сконфуженное лицо сержанта.

— Помешаете! — огрызнулся Тарасов.

— И тем не менее, — майор взял у стены ещё один стул, поставил к столу и присел на него задом наперёд, как на коня. — До меня дошли слухи, что вы тут занимаетесь вещами, что лежат за пределами вашей компетенции.