– Ну наконец-то ты проснулась, – сказал Тавиус.

Я стряхнула оцепенение и резко села.

– Что ты делаешь в моей спальне?

– Разве мне нужна причина? Я принц. Могу делать что захочу.

Он рассмеялся, словно сказал что-то забавное.

Изучающе глядя на него, я опустила ногу на каменный пол. Волосы у него были не причесаны, щеки разрумянились, на подбородке проступала щетина. Белая рубашка была не заправлена и помята. Как и свободные белые штаны. Вид такой, будто он еще не ложился. Я перевела взгляд на его лицо. Глаза Тавиуса горели.

– Ты пьян? – осведомилась я. – Или заблудился по пути в свою комнату?

– Я точно знаю, куда шел. – Он расцепил руки и оттолкнулся от двери. – Нам нужно поговорить.

С меня мгновенно слетели остатки сна. Я еще раз окинула Тавиуса взглядом – нет ли у него оружия. Но ничего не увидела.

– Нам не о чем разговаривать. – Я скользнула рукой по тонкому матрасу к подушке, где последние три года во время сна держала кинжал. – Разве что ты хочешь выразить сожаление, что из-за тебя погибли три молодых гвардейца.

Он нахмурился.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Ты в самом деле будешь притворяться, что не имеешь никакого отношения к нападению на меня?

Я поставила на пол другую ногу и переместилась к изголовью кровати.

– А, ты об этом.

– Да, я имела в виду гвардейцев, нанятых тобой рискнуть жизнью за монеты, которых у тебя нет.

Он презрительно усмехнулся.

– Ты о себе слишком высокого мнения, если думаешь, будто я потрачу хоть одну монету на что-то, имеющее отношение к тебе.

– Если ты хотел меня оскорбить, придумай что-нибудь получше, – бросила я, засовывая руку под подушку.

– Это всего лишь правда, сестренка.

– Не называй меня сестрой, – прошипела я. – Это – оскорбление.

Он резко вдохнул и откинул назад голову. Его ноздри раздулись.

– Ты будешь говорить со мной почтительно.

У меня вырвался сухой смешок.

– Нет. Не буду. Я дам тебе шанс покинуть эту комнату, пока не пострадали ни твое тело, ни самолюбие.

У него забилась жилка на виске, и я подготовилась к вспышке его гнева. Но он негромко рассмеялся, и во мне зародилась тревога.

– Ты сегодня такая болтливая, сестра. Должен признать, предпочитаю, когда ты безропотная и кроткая.

– Вот как?

Я пошарила под подушкой и… ничего не нашла. Посмотрела на подушку, и внутри все сжалось.

– Что такое, сестра? – поинтересовался Тавиус, и я перевела взгляд на него. Он завел руку за спину. – Что-то потеряла?

Тавиус вытащил из-за спины кинжал из тенекамня, и я недоверчиво уставилась на него. В груди расцвела тревога.

– Откуда он у тебя?

– Ты спала. Даже не почувствовала, когда я достал его из-под подушки. Неудачное место для такого оружия. – Он ухмыльнулся. – Под матрасом было бы надежнее.

Как долго он пробыл в моей спальне? К горлу подступила желчь. Я убрала руку из-под подушки и вцепилась в край матраса. Тавиус не мог действовать достаточно тихо, чтобы стащить кинжал. Похоже, я спала гораздо крепче, чем думала. Я заставила себя сделать долгий медленный вдох. Пусть у него мой кинжал, но других преимуществ у него нет.

– Тавиус, о чем ты хочешь поговорить?

Я старалась держаться от него на расстоянии шести футов.

– Такая непокорная, – прошептал он.

Его румянец вспыхнул сильнее. Он без предупреждения всадил кинжал в платяной шкаф, и я подскочила. Белая рукоятка задрожала от удара. Я не могла смириться с тем, что он застал меня врасплох. И ненавидела его самодовольную ухмылку.

Держу пари, он гордился тем, что сделал кинжалом. Но этот самонадеянный глупец не осознавал, что отказался от единственного шанса защитить себя – каким бы ничтожным этот шанс ни был.

– А теперь ты захочешь уйти из моей спальни, – предупредила я, вставая.

– А ты – захочешь пересмотреть свое поведение, особенно после того, что произошло.

А что произошло?

– Это потому что я пришла на Ритуал? – Мышцы ног напряглись. – И меня в самом деле накажут за такое ужасное оскорбление?

– Все покатилось в Бездну, когда ты посмела показаться там. Но…

Он сглотнул и опустил взгляд. Моя ночная рубашка едва доходила до колен. Из-за своей развращенности он отвлекся.

Это ему дорого обойдется.

Я метнулась вперед – не к нему, а за кинжалом. Такой выбор казался мне более разумным, чем то, чего хотела. А я хотела броситься на Тавиуса и вырубить его. Но я знала: что бы ему ни сделала, это будет иметь последствия для меня. Вот почему выбрала кинжал, решив, что смогу прогнать его угрозами.