Почему-то гримёрши меня не любят, сразу исчезают, когда я появляюсь в поле их зрения.

— Как я выгляжу?— любуется собой в зеркале Ник.

— Нормально,— смотрю на него, прислонившись к тумбе.

— А должен сногсшибательно,— поднимает воротник поло.

— Нет, так не пойдёт,— подхожу и опускаю обратно, поправляя и застёгивая пуговицы.— Ты джентльмен, а не пацан с райончика.

— Ну, вообще-то я такой и есть.

— Любишь сидеть на картанах и лузгать семки?— руки замирают на его груди.

— Иногда.

— Миленько... Но здесь это не твой образ. Для них ты прекрасный принц с замком, яхтой и кучей денег.

— Они не догадываются, что это всего лишь красивый фасад, а внутри полная разруха.

— Мы это исправим,— улыбаюсь ему.

— Я не сомневаюсь,— кладёт свои руки поверх моих.

— Ник...

— Что?— видит мою растерянность.

— Лиля хочет... Чтобы ты поцеловал Милану там... На берегу...

— Нет!

Сказал, как отрезал.

— Я ей тоже самое сказала, но она настаивает. Нелогично такое рандеву без поцелуев.

— Это будет нарушением спора.

— Не совсем... Если это не будет иметь последствий...

— Ты мне не доверяешь и не веришь, что я смогу сдержаться.

— Ну так докажи мне, что это не пустые слова.

— Хорошо, если ты хочешь…— соглашается, помедлив.— Как надо? Чмок, в засос, с языком?

— Чувственно, чтобы все поверили...

— Я понял. Буду представлять, что это ты.

— Не начинай! И не надо представлять на её месте меня. Просто закрой глаза и поцелуй.

Ник провёл костяшками пальцев по контуру моего лица, наклонился и поцеловал в губы, закрыв, как и просила, глаза.

Мимолётный, нежный поцелуй, но пробивающий по остроте до пяток. Земля начала уходить из-под ног. Появилось чувство лёгкой эйфории в голове. Это что-то для меня новое, ранее я такого не испытывала.

— Так?— прохрипел у губ.

— Примерно,— еле выговорила. — А какой смысл теперь в нашем споре?

— Это репетиция перед победным настоящим и глубоким поцелуем.

— Вот как... Хорошо...

Господи, кто придумал эту дичь? Ни один зритель не поверит в то, что из такого большого дома, кишащего людьми можно кого-то тайком увезти. Змеи друг за другом следят круглосуточно, как те камеры, расставленные кругом.

— О чём мне с ней разговаривать?— смотрит на меня Ник.

— Не знаю, расскажи душещипательную историю из своей жизни, напоминающую ситуацию. Неужели не делал безбашенных поступков?

— Ну почему? По малолетке было. Однажды сбежали с девчонкой, которая мне нравилась, на неделю из дома. Нас с ментами искали.

— Отличная история. Вот её и расскажи. Думаю, у неё тоже есть что-то подобное в прошлом.

— А у тебя?

— Конечно. Я однажды со знакомым парнем сбежала на Нашествие. Мне шестнадцать было.

— Ты рокерша?

— Нет. Но атмосфера там нереальная. Столько бешеной энергии... Всё, вперёд! Будь естественным.

— Я постараюсь.

Он зажат. Сильно. Его напрягает всё происходящее. А ещё обещание. Не будь его — всё было бы гораздо проще.

Давай! Не подведи.

— Фу, ну я не могу эти розовые сопли слушать,— жалуется через час Лиля.— Что у тебя на неё?

— Ничего интересного. Она такая же скучная, как и её рассказ. Кроме того, что первым её мужчиной был родной брат.

— Инцест? Не, сейчас это нам никак не пригодится. Никита, давай целуй её и сворачиваемся,— произносит в рацию.

Чувствую неприятное жжение в груди, когда Гас с этой Миланой целуется.

Но молодец! Всё чинно. Только я не поверила... В симпатию и притяжение между ними, которые тщательно навязывает Лиля. Я как Станиславский...

— Смотрите на море и...— долгая пауза.— Всё. Стоп камеры! Красавчик!— похлопывает по плечу подошедшего Ника.

Милана рядом вдохновенно улыбается.

Дура... Причём полная...

Ты так и останешься с этим поцелуем. Считай, он на вылет.

— Поцелуй с тобой был лучше,— прошептал мне на ухо Гас и повел девушку к машине.

— Охотно верю...

В ЦУПе, как зовёт нашу комнату наблюдений Антипова, никого. Даже странно. Но уже ночь и большая часть съёмочной группы спит.

Сижу и переключаюсь с одной камеры на другую. У меня сегодня бессонница. Похоже, поцелуй Ника вывел из колеи.