И стою я не просто так, а с целью разгрести путь до костра. Нам с Трибэ пришлось ещё немного дерева перевести, но теперь у каждого имелась импровизированная лопата с каменным наконечником. Пригодится, чтобы снег отбрасывать.

– Н-ну чт-то? На-ачин-наем? – дрожа, как осиновый лист, спросил Трибэ.

– Ну не мёрзнуть же! – ответил я.

И первым ударил в снежную стену.

Это был тяжкий и суровый бой голодранцев с природой. Мы крушили снег, откидывали в сторону, топтали сандалиями, сурово хмурили брови… И сдались через полчаса, не преодолев и десяти метров.

Я ног не чувствовал, рук не чувствовал, дрожал, хлюпал носом – и вообще был на грани простуды. А Трибэ, кажется, и вовсе эту грань переступил. Во всяком случае, в капсуле он принялся чихать и перхать. Пришлось его ставить под воздушную завесу, чтобы нормально прогрелся.

– Так мы долго не выдержим! – сказал он, немного придя в себя. – Вано, надо что-то придумать…

– Что ты хочешь придумать? – поинтересовался я. – Мы можем извести ещё немного деревяшек и попробовать сделать нормальные лопаты. Но я тебе точно скажу: это нам не поможет.

– Почему это? – удивился Трибэ.

– Потому что наша проблема не в инструменте, а в том, что мы мёрзнем! – ответил я.

– Вы можете чаще бегать греться! – заметила Аня, с сочувствием глядя на Трибэ.

– А почему бы не посидеть внутри капсулы? – спросила «воробушек» Саша. – Рано или поздно снег растает.

– А ты с собой сколько с рационов взяла? – деловито уточнил я.

– Три… – ответила девушка.

– Они закончатся раньше, чем снег! – я развёл руками. – Да у нас у всех рационы закончатся раньше, чем непогода!.. Надо пробиваться к костру. Затем – к улетевшим капсулам. Может, там получится найти рационы. В крайнем случае, хоть мясом наемся.

– А не отравишься? – захлопала глазами Аня.

– Отравлюсь, так помру сытым! – пожал я плечами. – Смерть от голода и холода – тоже, знаешь ли, не самая приятная. Пошли, Трибэ… Надо дойти до костра.

И мы снова вышли на улицу, принявшись пробивать снег. Правда, ещё трижды возвращались в капсулу согреться и похлюпать носами, а потом снова уходили в суровый бой. Зато в итоге нам удалось добраться до кострища. Когда все уходили по капсулам, мы с Сочинцем оставили костёр гореть. Видимо, это сыграло свою роль. Заносы вокруг были не такие уж и большие. Да и стенка из камней, поставленная военными, пригодилась.

В капсуле у меня оставался небольшой запас дров. Поэтому мы с Трибэ сначала вернулись за ними, отогрелись, а потом снова выбрались – теперь уже разжигать костёр. А лучок я соорудил из веток местных ёлочек: получилось криво-косо, но это никак не должно было сказаться на эффективности.

По очереди с Трибэ мы принялись крутить палочку. Потратили минут двадцать, прежде чем деревяшка задымила, а потом затлел пучок волокон мха. Поскольку костёр загорелся на моей смене по кручению палочки, то я сразу получил пятнадцать баллов.

Я даже почти не жалел, что они не достались Борису. Всё-таки ему тоже немало перепало и за похороны, и за работу. И теперь он наконец-то мог купить отопление в своей капсуле. Сам признался.

Вскоре костёр весело затрещал, растапливая снежные заносы поблизости.

Перед бураном наша группа оставила здесь кучу дров. Поэтому острого недостатка в топливе пока не было. Просто эти дрова теперь надо было просушить. И мы с Трибэ придвинули их поближе к пламени.

– Хорошо, что я от костра недалеко живу! – порадовался я. – Вот придут ребята, а тут уже всё подсохло.

– Думаешь, они придут? – Трибэ с сомнением покосился на ход, пробитый нами в снегу.

– Думаю, обязательно придут, – кивнул я. – А мы пока попробуем пробиться к ближайшей улетевшей капсуле!

– Нет!.. – застонал Трибэ.

– Ничего не знаю! – отрезал я. – Хочешь есть – умей мародёрствовать!

– Ты вообще отдыхаешь? – расстроенно спросил мой то ли ленивый, то ли совестливый товарищ. – Нельзя же так себя гонять!

– Это, знаешь ли, приносит неплохие дивиденды! – заметил я. – Так что не ленись! Хотя… Стой! Нет! Тащи лапник!..

Сам потребовал и сам же побежал в капсулу. Перед глазами стояла картинка с людьми в примитивной меховой одежде и какой-то фигне на ногах. И фигня эта называлась снегоступы! Впрочем, не так уж важно – лыжи, снегоступы... Как ни назови, главное – суть! А суть в том, что такие штуки позволяли людям ходить, не проваливаясь в снег.

Соорудить нечто подобное из лапника – это, конечно, дело не одной минуты. Однако за полчаса я всё-таки управился, причём с двумя парами. И тут же получил от СИПИНа ещё двадцать пять баллов. Пятнадцать за первую пару, и ещё десять за вторую.