– Для меня это слишком, – простонала я, стягивая с него рубашку, а с губ сорвался еще один стон, стоило мне прижаться к нему. Моя обнаженная грудь терлась о мягкие волоски на его груди, легкие наполнял волшебный пряный запах дракона, который казалось пропитал все мое нутро.

– С тобой слишком не бывает никогда, kincsem, – пророкотал он, пока мои ладони скользили по великолепным мышцам его тела. Я хотела касаться его везде, где только можно – руками, губами и кожей, моя страсть разгоралась подстегиваемая желанием доставить ему столько же наслаждения, сколько его пальцы дарили сейчас мне.

Я поцеловала его, призывая и телом, и мыслями наконец дать мне то, что хотела больше всего… и он это сделал. Пламя дракона наполнило меня, прокатившись обжигающей волной через мое сердце и душу, воспламеняя все мое существо, из-за чего казалось, будто я вот-вот превращусь в бушующий смерч, что уничтожит нас обоих. Огонь возвратился от меня к нему, полный оборот завершился, заполняя меня удовольствием настолько совершенным, что чуть не толкнуло меня через границу экстаза.

– Отвези меня домой, – всхлипнула я, борясь с раздирающей меня жаждой быть с ним и желанием вновь и вновь иступлено упиваться пламенем, что мы разделили на двоих. – Боже, Дрейк, живо отвези меня домой!

Он обнял меня и, увлекая за собой, упал спиной на подушки, скидывая их с нашей кровати на пол. Ткань его штанов растаяла, сменившись стальной горячей кожей, кожей на мгновение блеснувшей золотисто-зеленым, чтобы потом вновь превратиться в знакомые мускулистые бедра.

– Ты обернулся, – выдохнула я, когда его пенис толкнулся в мою чувствительную плоть. – На секунду ты обернулся, так же как когда ты достигаешь оргазма.

– Что скоро и случится, – прорычал он, покусывая мою шею. – Я хочу тебя, Эшлинг. Ты нужна мне. Я не могу без тебя жить. Ты принадлежишь мне, мое сокровище, моя любовь и никто и никогда не отнимет тебя у меня.

– Никогда, – поклялась я, пытаясь извернуться, чтобы коснуться его, коснуться той части его тела, что я отчаянно желала почувствовать глубоко внутри себя.

– Нет. Не сегодня. Сегодняшняя ночь только для тебя, – пророкотал он, языки его пламени ласкали мою кожу. Он перевернул меня лицом вниз и накрыл сзади своим телом. Моя грудь, ставшая чувствительной от драконьего огня, терлась о прохладные шелковые подушки, когда он развел мои ноги в стороны и слегка вошел в меня, заставляя тело томиться в предвкушении.

– Дрейк! – вскрикнула я, сминая подушки от невозможности ощутить его во мне.

– Я не хочу навредить тебе.

– Доктор заверил, что мы можем совершенно спокойно заниматься чем угодно, если это не доставляет дискомфорта. И если ты сейчас же не закончишь эту пытку, я умру от неудовлетворения, и тебе придется всем объяснять, почему у моего трупа такое хмурое выражение лица.

Его рев слился с моими, когда он подался вперед, огонь ворвался в меня одновременно с его плотью, все это вместе толкнуло меня в бездонный омут восторга, который казалось поглотит меня. Весь мир сжался до этого момента, звук удара его тела о мое, рыки удовольствия, вырывающиеся из его груди и дыхание такое же учащенное и тяжелое как и у меня.

– Я люблю тебя, Эшлинг. – Сильные загорелые пальцы, которыми он упирался в подушки по бокам от моей головы, превратились в синие когти, кожа на его руках покрылась переливающимися чешуйками, а вокруг нас взметнулось кольцо огня. Я вобрала в себя его пламя и вернула ему с криком, достигнув кульминации, которую он подхватил следом за мной. Наши тела, души и сердца пылали как единое целое в это яркое и бесконечно долгое мгновение, что будет жить в моих воспоминаниях вечно.

А потом я проснулась.

– Твою мать! – выругалась я, как только поняла, что место рядом со мной пустует. Я ударила кулаком подушку Дрейка, борясь с желанием закричать во все горло. По телу все еще прокатывались отголоски полученного удовольствия… но было ли это на самом деле? Или это лишь игра моего взбудораженного воображения? – Черт! Черт бы его побрал!

В дверь ванны, которую Джим объявил своей спальней, поскреблись.

– Что?

– Ты в порядке? – вопросил приглушенный голос Джима.

– Нет! О… гребаный ад!

– Абаддон.

– Ад, – прокричала я, колотя подушку Дрейка.

– Мне можно войти, или вы там во всю обжимаетесь?

– Его здесь нет, чтоб его!

Дверь ванны приоткрылась, и из нее высунулась морда Джима, на которой отражалась почти что комическая настороженность.

– Что случилось? Прошлой ночью вы были как влюбленные голубки. Я думал, Дрейк обрадовался, что у вас будет ребенок.

– Обрадовался, но недоволен тем, что я запретила доктору говорить пол ребенка, – проворчала я, глянув на часы, было довольно рано. Мою кожу все еще покалывало от огня Дрейка, и я схватила покрывало, чтобы растереть им руки. Я покачала головой, удивляясь своей глупости – конечно же произошедшее ночью не было взаправду. Я никак не могла разделить огонь с Дрейком. Раз сцена с перемещением из клуба в нашу постель не вызвал у меня недоумения, то на моменте, когда я смогла разделить с ним огонь, в голове должны были включиться тревожные звоночки. А хуже всего, что если он прибег к помощи снов вместо того, чтобы заняться со мной любовь вживую, значит, он находился далеко отсюда. И ночью, пока я спала, он ушел. – Да, чтоб его!