Мы пошли друг напротив друга по импровизированному кругу, клинки слегка опущены вниз, походка танцующая, никто не спешил атаковать первым.

Мы обменялись парой ударов и вновь разошлись. Пикара был не дурак подраться, обладал немалым опытом и, зная мою репутацию, притирался к противнику, старался отыскать слабое место. Опасный человек!

И все же, Пикара не выдержал первым. Он резко атаковал, целясь мне сначала в грудь, потом в шею, затем в бедро. От первого выпада я просто ушел в сторону, второй отразил, а на третий — контратаковал. Но и гвардеец успешно блокировал два моих удара.

Когда говорят: сталь звенит — это не правда. Она скорее мерзко скрежещет, когда клинки скользят друг по другу. Звук этот неприятный и раздражает. Хуже только пенопластом по стеклу!

Мы продолжили танец. Я поднял кисть выше уровня сердца, и чуть опустил острие рапиры вниз. Пикара, наоборот, держал шпагу классически, снизу вверх, и опять ушел в глухую оборону.

Такая схватка могла длиться долго, до тех пор, пока один из участников не потеряет терпение и не совершит оплошность. Кажется, это поняли и друзья Пикары. Вот только вместо советов со стороны они придумали, как решить исход поединка иначе.

Мне повезло, что я заметил слева резкое движение воздуха и интуитивно отшатнулся немного назад, пропустив чужой клинок буквально в паре сантиметров от своей шеи.

Друг Пикары, нисколько не смущаясь, выругался и напал повторно. Третий гвардеец старался зайти мне со спины, держа шпагу в руке.

Вот она, сука, пресловутая дворянская честь!

Теперь они нападали на меня втроем, охватывая кольцом, и не давая возможности ретироваться.

Я бы сбежал, но все пути к отступлению были перекрыты.

Чужой клинок рассек мне левое плечо, второй — достал до ребер, к счастью, неглубоко и легко. Третий удар я отбил и отступил максимально назад, прижавшись спиной к стене. Дальше деваться мне было некуда, и против троих противников долго я не выстою. Черт! Неожиданно. Но, кажется, сейчас меня убьют. А это, как всегда, не вовремя. Только я начал вживаться в этот век.

— Пикара, оказывается, вы — подлец! И ваши жалкие дружки тоже! Трое на одного — не слишком ли?

— Собаке собачья смерть! — прорычал гвардеец.

Упомянуть что ли графа Рошфора или даже самого кардинала? Вряд ли мне это поможет. Пикара, что называется, закусил удила, и его удовлетворит только моя смерть. Конечно, появись тут Ришелье, собственной персоной, он бы остановил кровопролитие, но простое упоминание его имени — явно нет, поэтому я даже и не стал пытаться.

На какие-то мгновения сложился статус-кво: я прижат к стене, но еще вполне опасен, трое врагов стоят напротив, но тот, кто нападет первым, явно получит ответный удар, поэтому никто не спешит. При таком раскладе меня убьют в любом случае, без вариантов, но кого-то одного я прихвачу на тот свет с собой.

И в этот момент меня слегка переклинило. Общая усталость ли тому виной или моя обида на несправедливое устройство вселенной, забросившей меня невесть куда и когда, но я заорал, что было мочи, провоцируя и нагнетая:

— Трусливые ублюдки, собачьи дети, дерьмо трипперных шлюх — ваших мамаш! Смердящие трупы утопленников, пожранных и высранных раками! Гнойные нарывы слепых нищих! Pidorasy!

Уж не знаю, что достало их окончательно, возможно, русское слово в конце моей пламенной речи, которое я произнес с особенным чувством, — великий и могучий рулит во все времена! — но все трое взревели и одновременно кинулись на меня.

Кого-то, кажется, я успел ранить на подходе, а потом все смешалось в такую кучу, что думать и анализировать стало попросту некогда. Как в школьной драке на заднем дворе, стенка на стенку, только тут я был один против троих.

Первому подлетевшему ко мне я врезал открытым эфесом в лицо, кажется, выбил пару зубов и рассек кожу — кровь хлынула будь здоров! Но тут же меня повалили на землю, чей-то сапог наступил на мое запястье, рапира вывалилась из ладони, и мощный пинок под ребра заставил меня судорожно открывать рот, ловя ускользнувшее дыхание, а после первого пинка последовал второй и тут же третий. Я крутанулся, подсекая чьи-то ноги, но встать или отдышаться мне не дали — теперь начали бить по голове кулаками, навалившись сверху и прижимая меня к брусчатке дворика.

Это была уже не дуэль. Все превратилось в реальное месиво, когда остались лишь звериные инстинкты, и главный — желание выжить!

Проще всего для них было бы меня прирезать, но что-то пошло не так, и я еще мог сопротивляться. Чем и воспользовался по полной программе!

Я вцепился пальцами в ближайшее лицо, обхватил череп и надавил на глаза большими пальцами рук. В ответ раздался вой, полный боли и отчаяния, но руки я не разжал, хотя в этот момент мне пытались сломать позвоночник.