Наконец, под пальцами стало влажно и склизко, кажется, я все же выдавил его глазные яблоки, и только тогда я отпустил руки, пытаясь одновременно повернуться на бок. И тут же едва успел чуть отвести в сторону удар кинжала, перехватив запястья нападавшего.

Дыхания не хватало, я судорожно пытался получить хотя бы крупицу воздуха, но для этого надо было встать и отдышаться, а такого шанса мне не давали.

Пикара мощным ударом кулака отбросил меня в сторону от своего товарища. Больно, сука! Мои ребра трещали, но пока, вроде, выдерживали, не ломались. Третий гвардеец катался по земле, жутко воя и пальцами пытаясь прикрыть вытекавшую из глазниц жидкость.

— Что, гондоны, кто еще хочет попробовать комиссарского тела? — осклабился я, заговорив по-русски.

— Он сумасшедший, Пикара! На каком языке он говорит?

— Мне плевать! Убей его! Убей!

Я в этот момент умудрился подняться на ноги и вновь отступил до самой стены. Оружия у меня не было — рапира валялась в стороне, и добраться до нее я не успевал. Бежать из дворика возможности не имелось. Помощи со стороны тоже не предвиделось.

Долбанные французы! Лягушатники, ублюдки! Все россказни про благородство и честь — сплошная лапша на ушах. Знал же, ничему нельзя верить! А мы еще в детстве дрались на палках с пацанами во дворе, подражая храбрым французским дворянам прошлых веков.

Знал бы раньше, смотрел бы исключительно «Гардемарин»!

Сейчас же гвардейцы готовились завершить «дуэль».

Они приближались ко мне с клинками в руках, и по их лицам было понятно, что мне конец, пощады не будет, сейчас меня прирежут, как последнюю свинью.

Радовало лишь то, что третий гвардеец катался где-то рядом по земле, истерически завывая.

Надеюсь, сука, ты какой-нибудь пра-пра-прадед Макрона или Наполеона, и я хоть чем-то сумел выровнять ситуацию для будущего.

Пикара и его друг уже ничего не говорили, они готовились меня убить.

И тут причитания раненного прервал резкий скрежет, потом звук удара и после — глухие, но приглушенные стоны, словно уже не здесь.

Я повернул голову и мгновенно оценил ситуацию: третий гвардеец умудрился провалиться через насквозь проржавевшую квадратную решетку люка, прежде закрытую наросшей сверху травой, и теперь подавал голос, но откуда-то снизу, из-под земли.

Шанс!

Одним прыжком, лихо увернувшись от прямого выпада Пикары и миновав шпагу его товарища, я перекувырнулся по плитам и в следующее мгновение провалился в открытый проем люка, удачно приземлившись прямо на тело несчастного гвардейца, чем окончательно прикончил его. Он захрипел, выдыхая из поврежденных легких остатки жизни, и затих.

Сука! Сука! Сука! Так тебе!

Раз-два-три! Дышать ровно! Танцуем танго! Я все еще был в сознании, хотя упал метров на пять вниз, не меньше, но тело теперь уже окончательно мертвого гвардейца смягчило удар.

Встать на ноги. Получилось! Жив и даже могу передвигаться. Я находился в каменном коридоре, уходившем в две стороны.

— Вниз! За ним! Лестницу сюда!

Там, наверху явно не оставили попыток добраться до меня. Оружие я потерял, так что встретить врагов было не с чем. Хотя, стоп! Я быстро обшарил тело убитого гвардейца и с радостью обнаружил кинжал в ножнах, притороченный к его поясу. Шикарно! Теперь у меня есть автомат, хо-хо-хо!

Глянув по сторонам и не определив, какое из направлений более приоритетное, левое или правое, я плюнул на камни под ногами, и пошел налево.

Было темно и скользко, но выбора у меня не имелось. Те двое спустятся вниз быстро и со всей осторожностью, и кидаться на них с одним лишь кинжалом в руках — пустое дело. Гораздо перспективнее идти по мощенному камнями коридору как можно дальше, в надежде, что где-то впереди обнаружится еще один выход наверх, в тот самый грязный и вонючий город, который я только что презирал и ненавидел, и в который мне в эту секунду так хотелось вернуться.

Я шел, держась правой рукой за стену, и постоянно то спотыкаясь, то поскальзываясь на склизкой поверхности, в совершеннейшей тьме. Где-то позади слышался шум — мои преследователи уже спустились вниз и пытались понять, куда я делся. Собственно, вариантов у них было всего лишь два, и если они озаботятся и найдут факел, то по следам на мху, которым обросли все камни пола, быстро поймут, в какую сторону я ушел.

Воняло в туннеле, кстати, не слишком сильно. Это была не канализация, а обычный подземный ход, построенный неизвестно кем и неизвестно для какой цели. Может, кто-то ходил этим маршрутом к замужней любовнице, минуя забор и охранников. А может это был тайный лаз на экстренный случай. Главное, пол был каменный, нечистоты сюда не сливали, и рано или поздно, я был уверен, выход найдется.

Но чем дольше я шел во тьме, тем тревожнее мне становилось. Звуки преследователей за спиной давно затихли, я шел теперь не только в полной темноте, но и в полной тишине. Сюда, в подземное царство, не пробивался ни единый звук снаружи.

Я все еще держался правой рукой за стену, ни на миг не прекращая с ней физического контакта. Но внезапно мне пришло в голову, что если ход прежде уже разделялся, а может, и не один раз? Я же, идя вдоль стены, даже не видел этих перекрестков, и просто тупо шел и шел вправо вдоль стены.