В обычное время мне было бы интересно взглянуть своими глазами на несуществующий в будущем дворец. Многие историки руку бы отдали за подобный шанс, сейчас же я лишь бросил мимолетный взгляд на Тюильри, меня волновали другие проблемы.

Перед Лувром стояли двух— и трехэтажные домики, площадь перед дворцом еще не была столь свободна и просторна, зато отсутствовала и уродливая стеклянная пирамида перед входом во дворец, построенная уже в наше время при Франсуа Миттеране.

Сейчас Лувр представлял собой дикую смесь ренессанса и средневековья. Часть старого Лувра — крепости начал ломать еще Франциск I и продолжил его сын Генрих II, остатки же разрушит Людовик спустя несколько лет, оставив лишь старые подвалы и подземные фундаменты башен. Малый Бурбонский дворец еще цел, но и его снесут.

Вообще, Париж 1630 года был сравнительно небольшим, хоть и густонаселенным. Хорошо зная современный город, мой взгляд то и дело натыкался на несоответствия.

Мне сильно не хватало мостов, постоянно приходилось делать изрядные круги, чтобы пересечь Сену в ту или иную сторону. Парижане активно пользовались лодками, чтобы перебраться через реку, а некоторые даже делали это вплавь. Еще не было ни моста Александра III, ни моста Согласия, ни моста Искусств, ни моста Альма, на котором Равик впервые встретит Жоан*, и в туннеле под которым трагически прервется жизнь принцессы Дианы, ни других мостов, построенных существенно позже.

*Речь идет о книге Эриха Мария Ремарка «Триумфальная арка»

Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем чаще мой взгляд натыкался на военные патрули, но нас никто не останавливал, гербы на каретах говорили сами за себя. Королева-мать едет с визитом к своему сыну!

И все же, когда мы всей толпой заехали во двор Лувра, который был раза в четыре меньше, чем сейчас, между нами и дворцом оказалось слишком уж много гвардейцев и мушкетеров, так что о прорыве с боем не могло идти и речи. Так же я обратил внимание, что и пути к отступлению нам потихоньку перекрывают. С северной стороны все подходили и подходили новые группы по несколько человек в каждой, но в сумме тут собралось уже не менее двух сотен военных.

Это неспроста. Думаю, кардинал заранее отдал соответствующий приказ, и если разговор Медичи и Людовика окончится не в пользу королевы-матери, то всех ее людей, включая меня, немедленно арестуют.

Тот самый усатый дворянин, глава охраны королевы, спешился, самолично открыл дверцу кареты и помог Медичи выйти. Спешились и все прочие, а из оставшихся карет выбрались еще несколько человек, но ни барона Пьемона, ни герцогини де Шеврез среди них я не увидел.

По моим прикидкам, герцогиня сейчас отсиживалась в своем городском доме, ожидая новостей с передовой, а барон и его люди уже действовали где-то в городе. Только вот я уже понимал, что ничего у него не выйдет. Ришелье переиграл его еще до того момента, как барон начал свою партию.

Вдовствующая королева-мать выглядела величественно. От нее волнами исходила сила и уверенность, и все, на кого падал ее взор, немедленно кланялись.

Она пошла к входу во дворец, опираясь на руку усатого. Прочие сопровождающие двинулись следом за ней широким полукругом, но войти в Лувр столь внушительной толпой нам, разумеется, не позволили.

— Ваше Величество, — навстречу процессии шагнул гвардейский лейтенант, преграждая путь королеве, — прошу меня простить, но внутрь могут пройти не более десяти человек. Таков приказ!

— Чей приказ? — в другие времена подобные интонации голоса Медичи заставили бы лейтенанта мысленно попрощаться с головой, но нынче королева-мать была в опале, и все об этом знали.

— Приказ непосредственно Его Величества и Его Высокопреосвященства.

— Как? — удивилась королева. — Кардинал уже отдает приказы в Лувре? Любопытно! Что же, мы подчинимся этому унижению. Если Его Величество желает встретить родную мать подобным способом, то пусть так и будет. Д'Анге, прошу вас, выберете десять человек, кто сопроводит меня.

Усач быстро произвел отбор людей, в число которых попал и я. Имя герцогини де Шеврез сыграло для него решающую роль.

Медичи даже не обернулась, чтобы посмотреть в глаза тех, кто, вероятно, шел за ней на смерть. Если бы это могло помочь вернуть былую власть, она убила бы всех и каждого, невзирая на чины и прошлые заслуги.

Д'Анге вышагивал подле королевы, держа в руках знакомый мне портфель — тот самый, который мы с бароном с боем добыли в торговом доме.

Шпаги и даги у нас не забрали, но гвардейский лейтенант лично убедился в том, что ни у одного из десяти нет с собой пистолей, хотя при желании стрелковое оружие можно было скрыть под одеждой.

Большая часть сопровождающих осталась у карет перед входом в Лувр под присмотром гвардейцев и мушкетеров в знакомых мне небесно-лазурных плащах с нашитыми на него большими белыми крестами сзади, спереди и по бокам.

Королева-мать шла первая, гордо подняв голову. Со стороны казалось, что она плывет над землей, не касаясь ее ногами. Мария Медичи играла ва-банк и делала все, чтобы победить сегодня.

Мы вошли во дворец. Внутри, как и обычно, было многолюдно. Во все стороны сновали слуги, кучками толпились придворные кавалеры и дамы, кое-где стояли гвардейцы, охраняя отдельные проходы и залы.