Людовик повернулся к кардиналу, который никак не радовался своей победе, а, наоборот, был излишне мрачен.

— Тяжелый день, Арман?

— Очень, Ваше Величество, и он еще далеко не окончен. Я тоже пойду, с вашего позволения.

— Идите, но держите меня в курсе всех новостей. Докладывайте немедленно!

Кардинал поклонился и вышел. Я бросил прощальный взгляд на Людовика, стараясь запомнить таким, каким увидел в этот крайне значимый в его жизни день: уверенным, сосредоточенным, жестким, но в то же время максимально справедливым — это дорогого стоило.

Я быстро спустился по лесенке вниз, пробежал несколько шагов назад по секретному ходу и нащупал внутреннюю защелку двери, ведущей в общий коридор, и успел выскочить как раз в тот момент, когда по нему шел кардинал.

Ришелье был один. Он шел по коридору, обитому красной тканью, в багровой сутане, шаркающей походной, и вид у него был усталый и задумчивый, несмотря на только что одержанную блестящую победу.

Я появился перед ним, как чертик из коробочки, с обнаженной рапирой в руке.

Кардинал остановился, поднял на меня тяжелый взгляд, но бежать или звать на помощь не пытался. Впрочем, это бы ему не помогло.

Я коротко поклонился и сказал:

— Ваше Высокопреосвященство, меня зовут шевалье де Брас. Тот самый де Брас. И сейчас я должен вас убить!

— Чего же вы ждете? — Ришелье распрямил чуть ссутуленные плечи и стоял спокойно, глядя на меня. Смерти он не боялся и о пощаде не просил. — Бейте!

— Ваше Высокопреосвященство, — я опустился на одно колено и подал рапиру на вытянутых ладонях вперед, — я никогда не посягну на вашу жизнь.

— Зачем тогда это представление? — кардинал все так же стоял передо мной, не делая попытки забрать оружие.

— Просто я хотел показать, что у вас есть враги, которые желают вам смерти и изыскивают всевозможные способы, чтобы достичь своей цели. А ваше охранение, как и охранение Его Величества, к сожалению, очень плохо поставлено. Могу дать им пару уроков, и таких ситуаций, как сейчас, больше не будет. Ваша жизнь слишком ценна для Франции!

— Любопытно, — сказал Ришелье. — Лесть. Причем, грубая, но в то же время на удивление действенная. Граф Рошфор докладывал мне, что нанял ловкого человека для нашего дела, но я и не догадывался, что настолько ловкого. А вы знаете, де Брас, что за вами охотятся все службы прево города? И что король лично приказал мне найти вас и наказать?

— Оказывается, я весьма популярен в Париже!

— Более чем! За этой дверью дежурят десять гвардейцев, и как только я их позову, они убьют вас на месте.

— Моя жизнь в ваших руках. Я покоряюсь.

— А еще минуту назад вы держали в своих руках мою жизнь, и прекрасно это демонстрируете сейчас своим взглядом. Вы полагаете, что я не способен на благодарность? А так же отказываете мне в благородстве?

— Ну что вы, и в мыслях не держал подобного…

— Вы хитрец, де Брас. Что же, пусть будет так: уберите ваше оружие в ножны и поднимитесь на ноги. Признаюсь, мне сложно стоять на ногах долго, и вы выматываете меня. Поговорим в более удобной обстановке.

Вот он — мой счастливый случай! Если повезет, кардинал решит все мои проблемы с законом, тем более что я работал на него, пусть и через посредника в лице графа Рошфора. Но с графом я разберусь позже, а сначала обязательно спрошу с него за то подлое нападение Пикары с сотоварищами. И если окажется, что это Рошфор вывел гвардейцев не меня, то графу не жить. Такие долги я обычно отдаю стократно.

Тем временем, я открыл дальнюю дверь коридора, пропуская Ришелье вперед, и вышел следом за ним, оказавшись в одном из просторных залов, где дежурили с десяток гвардейцев. Ну как дежурили — играли в кости прямо у дверей, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Дьявол, Жак, я просадил уже половину моего будущего жалования! Имейте совесть, или вам придется кормить меня из собственного кармана, как и мою лошадь!

— Надеюсь, ваша лошадь ест меньше, чем вы! И главное, чтобы она и пила меньше! В прошлый раз вы опустошили все мои запасы бургундского.

— Кислятина! Не переживайте, купим анжуйского!

Нас они даже не заметили, а когда все же обратили внимание, то нисколько не смутились.

— Ваше Высокопреосвященство! — рослый гвардеец, тот, что проигрался в кости, неспешно подошел к кардиналу. — Какие будут приказания?