– - Пойдем, пойдем быстрее. Здесь такая холодина, а столько всего хочется спросить… -- Нариз подтолкнула гостью в спину, и они почти побежали по коридору.

Первый раз за все время Нариз плотно закрыла дверь в своей спальне на засов. Обе немного запыхались, но сев в кресла, снова взялись за руки, как будто боялись потерять друг друга.

– - Ты… Ты кто?

– - Света Косицкая… А ты?

– - Наталья… Меня зовут Наталья… Наталья Леонидовна. Как ты сюда попала? Подожди… -- перебила сама себя Нариз, -- Света Косицкая… Это -- Светлана Косицкая из автобуса?! Ну, тогда, на Земле, помнишь?!

Собственное имя, произнесенное вслух, показалось Наталье Леонидовне, чем-то странным и неуместным. Уже почти два года в этом мире она была Нариз. И сейчас даже не слишком понимала, осталось ли в ней что-то от той, прежней женщины.

Торопливо вытирая слезы ладошкой, Тина хрипловато спросила:

– - Подожди… Автобус… Ты хочешь сказать, что ты тоже погибла тогда?

Разговор был настолько сумбурным, что потом ни та, ни другая, не смогли бы восстановить его полностью, но самым главным выводом из этой беседы было то, что они обе погибли одновременно. Там, в том самом автобусе.

Перебивая друг друга вопросами, ахая и удивляясь чужой судьбе, обе боялись произнести вслух то, что каждая из них подумала про себя: «Раз мы попали сюда одновременно, может быть, есть и еще наши?».

Глава 51

Расставаться с Тиной было жалко до слез. Тут, в этом моменте смешалось столько мыслей и эмоций, что Нариз и сама не могла разобраться в своих чувствах.

Три дня она, забросив все дела, общалась с гостьей. Обсудили, кажется, все, что можно.

И момент попадания, и шок от новых тел, и то, что не все знания из прошлой жизни так уж легко применить здесь.

Поговорили о возможной судьбе спутников, но тут пришлось ограничиться слабыми мечтами о том, что, возможно, когда-нибудь их сведет судьба.

Щедро обменялись всеми знаниями по благоустройству, Нариз даже накидала для Тины чертеж водяного насоса. Пусть у нее, у Тины есть баня, которой она похвасталась, но, может быть, потом, когда-нибудь ей пригодится.

Все это было нужно, важно, все это волновало и радовало Нариз. Но была одна деталь, которая вызывала у нее повышенный интерес -- отношения между Тиной и ее мужем.

Подруга не скрывала ничего, и Нариз знала, что их брак почти также случаен, как и ее собственный. В том, как эти двое смотрели друг на друга, разговаривали глазами, случайно касались один другого, Нариз видела пример того, как могло бы быть у нее самой. Могло бы, но не сложилось…

Мысли о муже стали тяжелыми, но делиться с новой подругой Нариз не стала – Тине и так хватает проблем. А Леон… Молодой мужчина, который не слишком спешит уложить в постель юную жену… Где-то же он удовлетворяет свои аппетиты? Присутствовала нотка зависти к любви, которая ощущалась в отношениях Тины и ее мужа. Жалость к себе любимой, у которой муж хоть и славный парень, но ни рыба ни мясо. Или она, Нариз, ему не слишком нравится?!

Прощание подруг было тяжелым…

Ощущение, что теряет близкого и родного человека, пусть в том мире они бы никогда и не стали подругами, но здесь Тина была тем, кто понимал ее лучше всех, был близок и дорог.

Конечно, Нариз от души снабдила лекаря всеми травами, на которые он только указал пальцем. Конечно, и она, и Тина поклялись не терять друг друга и хотя бы изредка писать письма, сообщая о событиях в своей жизни. Но как бы там ни было, метель улеглась, и гости уехали.

Настроение Нариз упало на уровень плинтуса и подниматься не собиралось.

Ощущение, что у нее нет такой душевной близости с мужем, как она видела у подруги, и, возможно, никогда и не будет, делало ее раздражительной. Появились довольно гнусные мысли, с которыми Нариз вовсе не торопилась бороться.

«Ну, ладно я… Сны эти дурацкие, эротические… В конце концов, мне семнадцать лет, а не пятьдесят, так что ничего удивительного. Но он-то? Он-то что? Так и будет мне пальчики целовать? И вообще… Мы женаты уже полгода… Что-то не верится мне, что он все это время монахом живет. Поди-ка, отсюда и все поездки его дурацкие. Или где-то девку содержит, или, что еще хуже, по публичным домам бегает, скотина!».

Возможно, со временем дурные мысли и схлынули бы, но Нариз, все внимательнее присматривающаяся к мужу, отметила, что после отъезда гостей он стал более замкнутым и погруженным в себя. Пропало очарование вечерних посиделок, очень часто они заканчивались тяжелым молчанием и формальным – «Спокойной ночи», со стороны супругов.

Нариз накручивала себя все больше и взрыв, вполне ожидаемо, наступил в тот момент, когда муж сообщил ей:

– - Завтра с утра я уеду. Дней на семь, максимум на рундину.