Нариз сжалась, как от удара – эти его поездки только подтверждали ее подозрения. Однако, необходима была проверка:

– - Я хотела бы поехать с тобой.

– - Боюсь, что это не лучшая идея. С охраной и верхом я справлюсь гораздо быстрее, чем если придется тащить с собой карету.

«Ну, да… Правильно. Если он едет развлекаться к своей девице, то нафига ему там нужна я?!».

Нариз резко встала с кресла, и даже не утруждая себя вежливым прощанием, ушла к себе. Утром она не вышла к завтраку – ей не хотелось показывать свою боль. Однако мысль «Все мужики сволочи!» неотступно преследовала ее все время.

Обида так жгла, что несколько раз, отослав Катиш, она тихо рыдала в своей комнате: «Сволочь! Ненавижу! Я для него – все… А он?! От молодой жены по девкам бегать – ну не скотина ли!».

Леон уезжал из дома с дурными мыслями. Последние дни основательно выгрызли ему душу. Он не понимал, что случилось с той теплой и мягкой атмосферой в доме, которая была до приезда гостей. Можно сказать, что из дома он сбегал, настолько невыносимы были для него холодность и подчеркнутое пренебрежение жены.

«Ронан, конечно, болен. Не позавидуешь бедняге… Но если вспомнить, как на него жена смотрит… Пожалуй, я бы с ним поменялся местами».

Он совершенно искренне не понимал, что так резко оттолкнуло от него жену. Надо сказать, что женщины, с которыми он встречался раньше, были несколько старше и опытнее. Про себя сравнивая Нариз с нераспустившимся бутоном, ридган настолько преувеличил ее хрупкость и беззащитность, что делал весьма банальную для мужчин ошибку – боялся двигаться дальше.

Эти полгода дались ему более чем тяжело. Он специально придумывал для себя часть поездок, просто, чтобы измотать себя физически, чтобы не было этих горячечных снов, огня в паху и безумного желания, которое сжигало хорошие манеры. Все чаще нужно было загонять себя до полного изнеможения, с тем, чтобы потом просто провалиться в черную яму сна.

Получалось это не всегда – ридган был молод и здоров. И в такие ночи ему была обеспечена бессонница и бесконечная череда мыслей об этом непостижимом существе, что жило с ним рядом – о его жене.

Поездка выдалась неудачной. Хотя, с какой стороны смотреть. С деловой точки зрения, все прошло просто прекрасно, но вот на обратном пути вымотать себя не получилось – за эти дни крестьянские возки разъездили дорогу и, вернувшись после обеда домой, ридган чувствовал себя так, будто для собственного развлечения совершил легкую конную прогулку.

Жена не вышла его встречать.

Леон специально топтался некоторое время в холле, ожидая появления на ступеньках лестницы изящной фигурки тщательно маскируя привезенный подарок. Но нет, она так и не вышла на шум.

С отвратительным настроением он отправился в комнату, где его уже ждал столь полюбившийся и удобный горячий душ и свежая одежда. Но даже здесь, в собственной комнате, все напоминало о жене.

Одевшись, он с каким-то отвращением посмотрел на стол, накрытый лакеем. Один прибор - значит, Нариз не собирается к нему присоединиться.

Леон сцепил зубы и сел за стол – он ридган и он мужчина, он не может показывать свои слабости в присутствии прислуги. Вяло расковыряв все, что лежало в тарелках, он велел:

– - Перк, убери со стола. И прикажи принести в комнату короб, который остался в холле. Только аккуратнее – там стекло.

Этот подарок он выбирал долго и тщательно. По-хорошему, на эти деньги можно было купить еще десяток породистых коров, но Леон, задавив в себе рачительного хозяина, решил все же попробовать наладить отношения с женой. Пропади пропадом все деньги мира, но эта девчонка была ему гораздо важнее!

Короб он открывал сам, аккуратно и бережно – потрясающее по своей красоте изделие стеклодувов Мархарата, стоило столько, что доверить вазу слугам он просто не рискнул.

Прихватив хрупкое изделие за горлышко, он лично смахнул с него опилки, лично же протер тряпкой, которую ему подал Перк, и, резко вдохнув-выдохнув, отправился в комнату жены. На секунду мелькнула мысль, что, наверное, с таким настроением преступник, ожидающий помилования, всходит на плаху...

– - Добрый вечер, Нариз.

Голос жены был холоден и отстранен:

– - Добрый вечер, ридган Ронхард.

Нариз сидела за рабочим столом и вежливо встала при приближении мужа. Леон поставил мерцающий изумрудными оттенками и тонкой позолотой сосуд прямо перед ней, и очень стараясь голосом не выдать волнения, сказал: