Она сама не заметила, как они оба задремали.

Сон не был слишком долог, но существенно освежил их силы. А главное, погасил в Гурузе ту вспышку ненависти, когда человек действует не думая. До города оставалось еще очень долго, но весь путь они проделали спокойно, обсуждая, куда и как лучше скрыться. И Нариз удалось убедить брата, что оставаться в столице им слишком опасно.

– - У нас с тобой есть деньги, чтобы прибиться к каравану. У нас с тобой есть силы, чтобы пройти этот путь. Если ты захочешь, позднее ты сможешь вернуться, но уже взрослым и опытным воином, а не беспомощным мальчишкой. А еще … -- Нариз сделала небольшую паузу, -- у нас есть возможность посмотреть чужие земли. Думаю, мы найдем там много интересного.

Нариз примерно представляла, куда бить – какой мальчишка не мечтает о путешествии, тем более, о таком путешествии? Когда ты едешь один, и никто не будет тебя одергивать и воспитывать.

Она аккуратно вкладывала брату в голову мысль о том, что настоящий воин должен учиться очень многому, пройти чужие страны и вернуться на родину, овеянным славой.

В городе Нариз почувствовала себя несколько растерянно…

Глинобитные беленые домики с плоскими крышами, во дворах много зелени. Толпы гомонящих людей на узких кривоватых улочках.

Стража на воротах, принявшая от нее золотую монету, как-то странно усмехаясь, выдала горсть медной сдачи. Умом она понимала, что, скорее всего, ее обсчитали. Но даже счета на местном она не знала. А вялый, засыпающий чуть не на ходу Гуруз, молча, следовал за ней, свято уверенный, что о ночлеге и пище должна позаботиться женщина.

Наталья пристроилась в хвост небольшой группе людей, которые вошли в город перед ними и, стараясь не потерять их из вида, шла след в след, молясь про себя, чтобы они, как и она сама, оказались приезжими.

Где-то тут же, на окраине города, в скопище низеньких домиков, нашлось огромное подворье, куда свернули путники. Кроме длинного-длинного дома и загонов для скота и коней рядом ютились узенькие беленые клетушки. Оценив уровень комфорта, Наталья поняла, что это что-то вроде местных номеров-люкс. Вместо стекол в окно были вставлены мощные решетки, а каждая дверь снабжена тяжелым навесным замком.

Догадавшись, что тут нечто вроде гостиниц для путешественников, Наталья крепко сжала руку Гуруза и сказала:

– - Пойди узнай, сколько с нас возьмут за еду и ночлег.

Чувствуя ответственность за сестру, мальчишка несколько взбодрился.

Тощий подвижный подросток, беспрестанно кланяясь, открыл один из навесных замков. Два низких топчана, застеленных овечьими шкурами. Нариз брезгливо поморщилась – там поди и блохи есть? Низенький столик, беленые стены и плотно утоптанный земляной пол.

За эту «роскошь» пришлось отдать все медяшки, полученные от стражников. И Нариз видела, как выходя, подросток одну из монет сунул за щеку.

– И тут нас надули, -- с огорчением поняла она.

Это были далеко не последние ее монеты, но раздражение от того, что ее обсчитывают все подряд было велико. Гуруз, ни секунды не раздумывая, рухнул на кровать.

И Нариз подумала о том, что, кроме еды, неплохо бы затребовать воды для умывания. Света сквозь решетчатое окно попадало достаточно и, терпеливо дожидаясь, пока мальчишка принесет обещанную пищу, тяжело вздохнула – на кровать брат завалился прямо в обуви.

Успокаивала она себя только одной мыслью:

– Да, на воспитание достался трудный подросток, но главное, что пока они целы и в относительной безопасности. А все остальные проблемы можно будет решать завтра по мере их поступления.

Глава 16

Нариз точно знала, куда она хочет попасть. Однако, объяснить брату, зачем именно ей нужно в столицу старой Империи, она не рискнула. Поэтому некоторое время они спорили по поводу будущего места обитания.

Гуруз предлагал добраться до соседнего города и жить там. Такой вариант Нариз не устраивал от слова совсем. Понятно, что в этом мире место женщины ниже плинтуса, но вспоминая катушку, которая сгорела или пропала вместе с ее приданым, она понимала, что есть места значительно более цивилизованные. Именно туда она и хотела попасть. Пусть даже эти станки и не электрические, а на водяной или паровой тяге, это все равно говорит о том, что быт там будет для нее более привычным, чем в юртах кочевников.