Открыв кран под опешившим взглядом Виктора, я принялась жадно глотать сырую воду. Мне казалось, я никогда не напьюсь.

– Почему ты не сказала, что тебе не давали воды?
– нависая надо мной, сдавленно поинтересовался он.

Я вдруг осознала, что делаю. Поперхнулась и закашлялась.

Виктор быстро вышел и также быстро вернулся. Я даже не успела откашляться. Пакета с моими вещами уже не было. Только стеклянная бутылка с питьевой водой.

– Спасибо.

Я пила и пила.

– Стой, хватит. Тебя же вырвет, - когда бутылка опустела наполовину, вырвал ее Виктор.
– Возьми себя в руки. Сейчас жажда пройдет.

Я беспомощно взглянула на него. Он поставил бутылку на край раковины и принялся настраивать воду.

– Здесь есть все, что тебе нужно. Зубная щетка, гель и шампунь. Когда приведешь себя в порядок, одежда будет ждать тебя на вешалке здесь же. Выйдешь из ванной и пройдешь прямо по коридору. Я буду ждать тебя в столовой. Не бойся, ты не заблудишься.

Я кивнула. Произносить слова не хотелось.

Виктор вышел, и я юркнула под горячие струи. Пить и правда перехотелось. Теперь меня тошнило, как он и предсказывал.

Волны стыда захлестывали с головой, не давая ясно мыслить.

Я долго оттиралась с помощью мочалки и геля с приятным ароматом миндаля. Мне казалось, ощущения от тюрьмы ничем не смыть. Особенно волосы. Я намыливала их шампунем несколько раз, прежде чем ощутила небольшое облегчение.

Выбралась из ванной, тщательно вытерлась полотенцем.

На одном из золотых крючков для ванных принадлежностей заметила вещи. Видимо, Виктор или кто-то из его прислуги осторожно заглянул в ванную и оставил. Так или иначе, вниз струилось длинное платье из нежно-розового шелка. Тонкие бретели не предполагали бюстгальтера, но рядом все равно висел комплект белья из тончайшего белого кружева.

Несколько мгновений я рассматривала платье. Вот значит, как Виктор предпочитает одевать своих фавориток.

Сглотнув очередную волну унижения, я потянулась за бельем. Бюстгальтер не подошел под тонкие бретели платья, но шелк был прохладным и плотным, и отсутствие этого элемента гардероба было практически не заметно. Тонкие бретели перекрещивались на спине, а полоса ткани начиналась только внизу.

Поправив платье, я взглянула в большое до пола зеркало в оправе из темного золота. Платье подчеркивало женственные и хрупкие формы. Тщательно оттертые волосы рассыпались непослушными мелкими кудрями по плечам и щекотали спину. Дорогой шелк выгодно оттенял цвет лица, и усталость как будто растворилась. Даже без косметики я выглядела привлекательно.

Мне очень не хотелось покидать безопасную территорию ванной комнаты, но стоять у зеркала вечно не было сил.

Я распахнула дверь и тихо прокралась в сторону столовой. Аромат вкусной пищи ударил в нос, заставив осознать - я не ела уже сутки.

Свет яркой хрустальной люстры ударил по глазам, и я нерешительно застыла под круглой каменной аркой у входа.

В искусственном камине в правой части столовой потрескивало пламя. Огромное окно в пол отражало серое небо и потоки ливня снаружи. Потрясающая картина.

Виктор сидел во главе накрытого на двоих стола и осматривал меня немигающим взглядом. Он уже успел переодеться. Рукава белоснежной рубашки были закатаны, верхние пуговицы расстегнуты. Что-то похожее на осколки души мелькало в голубых глазах, они темнели, и в этой темноте проскальзывала горечь.

– Присаживайся. Позавтракаем вместе, - как-то отрешенно произнес он, и я осторожно ступила босыми ступнями на территорию столовой.

Я боялась сидеть рядом с ним. Что говорить про еду. Но не есть было нельзя. Спагетти с креветками в сливочном соусе, белое вино в красивых бокалах, тосты со сливочным маслом и джемом, нарезка свежих фруктов, красная икра в миниатюрных тарталетках - от ароматов кружилась голова.

Мы завтракали в полном молчании, и я съела почти все, что было на тарелке.

Постепенно становилось легче. Но поднять глаза на Виктора я не могла. Страх, неловкость и чувство стыда захлестывали с головой. Безумно хотелось домой, к маме. Забраться в свою постель с плюшевыми единорогами, натянуть на голову одеяло и проснуться. Пусть Виктор и его сверкающая роскошью обитель окажутся просто жутким кошмарным сном. Как и сизые тучи в разгар лета снаружи.

Виктор подлил мне вина.

– За твое возвращение, - сверкнув недобрым взглядом, приподнял бокал он.

Я взяла бокал. Нерешительно отпила глоток и вдруг поперхнулась. Наверное, произнесенный с упреком тост просто не пошел мне в горло.