Несколько мгновений мы не двигаемся. Потом он откатывается на бок и пытается выровнять дыхание.

Меня потряхивает. Я пытаюсь осознать, что только что произошло, но не получается.

Виктор мягко тянет меня к себе.

– Думаешь, мы с тобой сейчас играли?
– заглядывая в мои глаза, хрипло шепчет он.

Я молча качаю головой. Нет, не играли.

Саднящая боль от его вторжения не дает ясно рассуждать, но мысль, что Виктор может выпустить меня из своих объятий, отдает горечью.

Будто чувствуя это, он сжимает мои тонкие пальцы. Подхватывает одеяло, накрывает нас двоих и притягивает к себе ближе. Мне вдруг становится безумно хорошо. От мягкого одеяла, от его теплой руки, которая властно легла на низ живота, от горячего дыхания в шею… Глаза снова закрываются сами собой. Где-то глубоко внутри я все еще не могу поверить, что нашла покой в объятиях Виктора.

Сквозь дремоту я слышу, как шумит вода в ванной комнате. Заставляю себя открыть глаза, но это очень сложно. Под мягким пледом тепло и уютно.

Вода прекращает шуметь. Через несколько мгновений дверь открывается и из ванной выходит Виктор. Он в одном набедренном полотенце. Все мое тело разом откликается на его появление. От смятения я закутываюсь в одеяло посильнее, но понимаю, что это глупо. Одеяло не может спасти меня от Виктора. Меня от него вообще ничто не спасет.

Он выглядит безумно сексуально. Широкие плечи, мощный торс, упругие мышцы пресса и ничего, кроме махрового полотенца на узких бедрах. Капли тонкими струйками стекают по бронзовой коже. Темные волосы на груди влажно поблескивают.

Я прячусь под одеялом, ощущая смущение и одновременно желание прикоснуться к его коже. Вирус по имени Виктор Янковский никуда не делся. Только еще сильнее проник в меня за то время, что я отсыпалась в его обители.

Заметив, что я не сплю, Виктор с вальяжной улыбкой садится на край постели и начинает стягивать с меня плед.

– Когда ты выспишься?
– хмыкает он.

Плед сползает к низу спины, и я судорожно впиваюсь в него пальцами, не давая обнажить себя до конца. Мышцы тела тут же откликаются болью. Как будто я разгружала вагоны с углем прошлой ночью.

Виктор касается подушечками пальцев моей обнаженной спины. Скользит вниз по позвоночнику, забирается под полосу пледа и поглаживает мои ягодицы.

– Поднимайся, соня. Иди быстро в душ, а потом в столовую. Прежде чем я отвезу тебя домой, нам надо еще кое-куда заехать.

Кожа реагирует на его ласки жарким желанием - низ живота сладко сводит. А сердце начинает предательски радостно колотиться в горле. Он сказал домой? Он отпустит меня? Я не останусь пленницей мрачной Черной Башни навечно?

Пытаюсь сесть, сохранив на себе плед.

– А где мои вещи?
– растерянно осматриваюсь по сторонам.

– Для тебя уже приготовили новые. Все висит в ванной комнате на вешалке.

Растерянно киваю. Наверное, снова его персонал. Как Виктору удается так ловко продумывать действия наперед?

– Хотя, - разочарованно добавляет он, когда я все же выбираюсь из своего убежища, - мне больше ты нравишься без одежды.

Ловит мою руку и не дает уйти в ванную. Я не успеваю удержать плед, и он падает на пол. Я оказываюсь у него на коленях.

Кожа тут же реагирует на пьянящий и терпкий запах его кожи. Его сильные руки гладят мою спину и плечи. Губы с жадностью ловят тугие соски и дразнят их языком.

С губ срывается сдавленный стон. Я робко запускаю пальцы в его влажные волосы. Подаюсь ему навстречу и плавлюсь. Кажется, я только что выяснила, что создана из воска.

Краем глаза замечаю на кремовых простынях пятна крови. Нервно сглатываю. Кажется, я испортила его шелк. Сколько стоит новый постельный набор?

– Все, достаточно… - пытаюсь остановить своего ненасытного босса.
– Кажется, мне нужна ванная комната.

Он перехватывает мой взгляд и нехотя выпускает меня из объятий. Я читаю в его глазах удовлетворение.

– Сколько стоит новая простынь?
– чувствуя, как от стыда пылают щеки и уши, сдавленно спрашиваю я.

– Хочешь купить такую для своей мамы и ее котика?

– Нет. Я перепачкала эту.

– Пятна на простыни подтверждают твою невинность, глупышка.

Он поднимается. Нежно целует меня в губы, легко шлепает по ягодицам и подталкивает к ванной комнате.

– Не задерживайся в ванной. Иначе мы опоздаем.