Виктор с нежностью вытирает слезы с моих щек бумажными платочками и улыбается.

– У меня тоже есть для тебя подарок, - шепчет он. Рука забирается во внутренний карман пальто и перед моими глазами появляется бархатная коробочка.

– И что там?
– оттирая слезы с щек, тихо спрашиваю я.

На дне коробочки два обручальных кольца. Они простые, из золота 585 пробы, и на них нет никаких черных бриллиантов.

– Прости, что так задержался. Я просто не мог приехать раньше, - целуя меня в висок, хрипло шепчет он.

– Так это папа!
– громко хлопает в ладоши Ульяна где-то рядом.
– Вот сюрприз! Надо открыть шампанское!

– Нам нельзя, - утопая в объятиях Виктора, таких родных и теплых, с улыбкой сквозь слезы качаю головой я.

– Нам все можно, - фыркает она и достает из-под прилавка детское шампанское с розовыми единорогами на бутылке.
– И торт! Мы купили торт со свечками! Я не отпущу тебя, пока не задуешь свечи и не поднимешь с нами бокал. А потом тащи этого мужчину скорее в ЗАГС, подавать заявление, пока он снова не сбежал!

Виктор улыбается. Я крепко сжимаю его руку. Он другой, совсем другой. Похудел, осунулся, на лбу пролегла глубокая, резкая складка. Все, что осталось от прежнего Янковского - голубые глаза. Но я люблю его, безумно люблю. Никто не нужен мне так, как Виктор.

– Можете не торопиться, - притягивая меня к себе, усмехается он.
– Бежать мне все равно некуда. А про заявление идея хорошая. У тебя паспорт с собой?

– Да. С тех пор, как я села за руль, документы у меня всегда с собой.

Улыбаюсь. Кажется, сейчас начнется буря.

– Как, за руль?! Дороги такие скользкие!
– с ужасом смотрит на меня Виктор.

Развожу руками.

– Мне так удобнее.

Виктор втягивает грудью воздух. Молчит. Но в голубых глазах плещется уже созревшее решение отнять у меня права. Я пожимаю плечами. В конце концов, если рядом будет он, машина мне ни к чему.

Ульяна взгромождает розовый торт со взбитыми сливками на прилавок. Извлекает свечи в форме цифры двадцать два. Тая вручает Виктору детское шампанское.

– Судя по обилию розовых тонов и единорогов, мы ждем дочь?
– лукаво посматривает на меня он.

– Совершенно верно.

Виктор улыбается. Выдергивает пробку, и розовый лимонад разливается по пластиковым стаканчикам.

Ульяна ловко поджигает свечи.

– С днем ро-ж-дени-я! С днем рож-дени-я!
– громко распевают они с Таей.
– Задувай и загадывай желание, Таша!

Я смотрю на Виктора. Думаю всего несколько мгновений.

«Хочу снова оказаться с ним в Италии, в доме его матери», - срывается желание само собой. Свечи гаснут в одно мгновение.

Ульяна деловито раскладывает кусочки торта по пластиковым тарелкам и раздает всем пластиковые вилки. Торт слишком сладкий, но мы съедаем все, до последней крошки.

– Приходите с Арсением вечером, - приглашаю Ульяну.
– Бабушка жаркое будет готовить в горшочках. И Наполеон испекла.

– Созвонимся, - подмигивает мне она.
– Кстати, ЗАГС по нашему району на улице Университетской. Там госпошлину надо будет оплатить триста пятьдесят рублей. Только сначала в клинику съезди, справку о беременности возьми. Вас распишут в ближайшие дни.

– Точно, - спохватываюсь я. Сгребаю в охапку букет красных роз, что остался лежать на подоконнике.

Ульяна вручает Виктору прозрачную сумку с подарками.

– Удачи!
– машут нам они с Таей.

Мы оказываемся на улице. Несколько мгновений смотрим друг на друга.

Сердце гулко стучит. Я до сих пор не верю, что Виктор здесь, рядом.

– Давай ключи от машины, - наконец произносит он.

– А… твоя машина где?

– На стоянке гостиницы. Так что, давай ключи. С этой минуты возить тебя буду я.

Я открываю сумочку, извлекаю ключи от машины и передаю ему.

– Вот она. Красная.

Виктор качает головой, усмехается.

– Можно было не спрашивать.

Отключает сигнализацию и открывает мне дверь.

– Вить, - обеспокоенно оборачиваюсь я.
– Ты же не уедешь больше?

Он подталкивает меня вперед, не отвечает.

Когда он устраивается на водительском месте, сжимаю его руку своей. Ловлю его взгляд.

– Скажи, что не уедешь…

Виктор выдыхает. Берет меня за плечи и смотрит в мои глаза.