Пригласить его в клуб было ошибкой, но он был здесь, и я не собиралась говорить «нет».

Я хотела попробовать безумие на вкус.

Фредди

Энди была соблазнительницей в красном, когда стояла в клубе в одиночестве, а я пожирал ее глазами. Ее платье состояло из завязок вокруг ее шеи и небольшого кусочка на теле. Никакого бюстгальтера.

Черт побери.

Спина была полностью обнажена, и когда я подошел ближе, то пялился на загорелую кожу, которой мне было непозволительно касаться.

Я провел достаточно времени, запоминая ее тело, чтобы узнать ее даже под маской. Она была красавицей. Светлые волосы спадали ниже плеч, шелковистые и длинные. Серые глаза и длинные ресницы выделялись на красном кружеве. Она подняла голову и увидела меня в отражении зеркала, когда я шагнул ближе и прошептал:

— Ты выглядишь великолепно.

Она не ответила. Энди развернулась, оказавшись со мной лицом к лицу, и, опустив взгляд от потолка, встретилась со мной глазами. В них плескалась тьма, которую она обычно прятала. Ее игривая, дерзкая улыбка испарилась. Вместо нее на пухлых губах играла усмешка, которая говорила мне, что мы с ней не проведем вечер, как друзья.

— Тебе нужен напиток? — спросила она, глядя на мои пустые руки.

Я кивнул и повел нас к барной стойке. Там было много народу — на самом деле везде было много народу. Я встал ближе к Энди, прижав ее к своему боку, чтобы ощущать ее тело рядом со своим. Она не протестовала, хотя я чувствовал, что внутри нее что-то происходило — возможно, борьба за то, должна ли она позволить мне это. Я не дал ей достаточно времени об этом подумать.

— Тебя кто-то ждет? — спросил я после того, как дал заказ бармену.

Она покачала головой, но промолчала, наблюдая за бутылками с алкоголем за барной стойкой.

— Хочешь потанцевать? — спросил я, хотя молился об отказе. Я ненавидел танцевать перед другими людьми. Для меня, если делать это правильно, интимно и чувственно — то лучше танцевать в приватной обстановке.

Энди снова покачала головой.

Бармен поставил напиток на стойку передо мной, и я взял стакан в одну руку, а руку Энди в другую. Я повел нас подальше от барной стойки прежде, чем она смогла спросить, куда мы направляемся, и нашел первый лестничный пролет, который мог привести нас к тому месту, которое, я не уверен, готовы ли мы были найти.

Второй этаж был переполнен раздражающими пьяными туристами и местными жителями, поэтому я продолжал держать Энди за руку, ведя по еще одному лестничному пролету до верхнего этажа. От нее не последовало ни вопросов, ни протестов. Когда мы почти достигли места, я оглянулся, увидев, что она смотрит на меня с любопытством и уверенностью.

— Я еще не поднималась сюда, — сказала она, осматривая пространство.

Музыка была такая же громкая, как и на первых этажах, благодаря большому количеству огромных колонок, но толпа была меньше, и можно было найти свободное место.

Они использовали окрашенные лампы, чтобы осветить пространство красным. На других этажах было темнее, здесь же было по-другому: красно, дымно и опьяняюще. Я потянул Энди к мягкому кожаному дивану и усадил рядом с собой.

— Хочешь глотнуть? — спросил я, протягивая ей свой напиток.

Она покачала головой и отпила свой собственный. После того как она выпила и получила свою каплю уверенности, Энди повернулась ко мне с вопросом.

— Что мы здесь делаем? Мы должны вернуться к остальным.

Она звучала решительно, но не сделала ни одного движения.

Я обнял ее за талию и притянул ближе, прижимая к себе.

— Еще чуть-чуть, — сказал я, изучая ее глаза за маской.

Я знал, что сделал все правильно, появившись здесь. Я был здесь только полчаса, а уже видел полный эффект, который Энди производила в своем красном платье. Бармен выплеснул алкоголь из бутылки, пока делал мне напиток. Большинство парней оглядывались ей вслед, один парень даже пожирал ее глазами с другого конца помещения. Он опирался на перила балкона, слишком далеко, чтобы заметила Энди, но я-то заметил.

— Я имела в виду то, что сказала тогда. Что ты метишь свою территорию, — сказала Энди, повернувшись ко мне. Я уловил аромат ее парфюма, и это отвлекло меня от парня на балконе.

— Я никогда так не вел себя, — сказал я, встречаясь с ее взглядом за маской. — Я имею в виду в прошлом.

И это было правдой. В других отношениях не было никаких угроз, неуверенностей по поводу будущего, но Энди была непредсказуемым явлением. Мы не могли дать друг другу никаких обещаний, потому что было нечего обещать. Мы разделяли общие мгновения — крошечные, украденные моменты, которые больше казались неправильными, чем правильными. Она не принадлежала мне и никогда не будет, я понимал это и чувствовал каждый раз, когда она была рядом. Вот почему я помечал территорию, но также я был осторожен, потому что Энди была как дым: если я попытаюсь схватить ее, она ускользнет сквозь мои пальцы. Моей единственной надеждой было поддерживать пламя в этом огне.