— Ой. — Я отбросила свои мысли. — Не поздно, — ответила я.

— Было весело?

Я отчаянно пыталась не допустить, чтобы медленно ползущий румянец окрасил мои щеки.

— Ага, — беспечно сказала я, снова поворачиваясь к окну.

— Еще десять минут! — крикнула наш тренер из передней части автобуса. — Пора сыграть в игру, дамы!

Дерьмо.

Тренер Декер была права. Мне нужно было сосредоточиться. Я подключила наушники к iPod и увеличила громкость до максимума. «Drive» Холзи отбросил все остальное на второй план.

Игра против Колумбии будет непростой. По слухам, они были одной из лучших национальных команд Южной Америки, и они доказали это, выбив Мексику в отборочном турнире. Накануне мы часами смотрели запись матча, и я все еще не была уверена, что нашей защиты хватит, чтобы остановить их стремительный натиск по воротам.

Я покрутила запястье влево и вправо, ощущая боль. Отек уменьшился с последней игры, но я знала, что к концу дня он снова увеличится. Однако выбора у меня не было, справившись с болью, я перевязала запястье лентой. Я положила руку на левое колено и осторожно помассировала, чувствуя, как нервы начинают разъедать меня. Колумбийки были уверены, что прорвутся как минимум дюжину раз, и Лиам сказал, что они в среднем наносили около шести ударов по воротам за игру. Выбора не было. Мое запястье не могло взять выходной. От этого никуда не деться.

Команда из Колумбии состояла из сверхчеловеческих киборгов. Казалось, они были подобраны под один размер, каждая из них была гигантским накачанным убийцей, которого я не хотела видеть вблизи. Мне показалось, что у одной из них были усы (и я говорю не о паре бродячих бакенбард — девчонка соперничала с Роном Свенсоном).

В первом тайме мои защитники играли в полную силу, позволив колумбийкам лишь дважды проверить мои рефлексы перед самым свистком. Их оборона оказалась столь же хороша вплоть до 42-й минуты, когда Кинсли наконец забила хитрым ударом головой. К перерыву мое запястье горело огнем. Адреналин не помог преодолеть постоянную пульсацию, как я надеялась. Каждый раз, когда блокировала или ловила мяч, я вздрагивала, и любые попытки скрыть травму давно прекратились. Тренер Декер пристала ко мне по этому поводу во время перерыва.

— Насколько все плохо по шкале от одного до десяти?

Семь.

— Неплохо. Тройка, — соврала я.

— Ты готова играть во втором тайме? Должна ли я поставить Холлис в эту позицию?

— Нет. Я справлюсь с этим. Я в порядке.

Через пятнадцать минут после начала второго тайма состояние моего запястье превратилось из семерки в восьмерку. Звук с трибун был оглушительным из-за большого числа колумбийских фанатов, которые эхом повторяли испанские песнопения вокруг меня. Там даже была группа людей, человек двадцать или тридцать, которые поставили перед собой задачу дразнить меня. Их голоса гремели позади меня с сильным испанским акцентом. Я хотела выиграть игру, но еще сильнее я хотела, чтобы они заткнулись к чертовой матери. К счастью, ничто не могло прервать их пение быстрее, чем вкус поражения.

Я использовала их раздражающие насмешки как топливо, чтобы продолжать игру.

С моим запястьем все в порядке.

Глубокий вдох.

Отбить мяч.

Глубокий вдох.

Наконец наступила 89-я минута, а счет все еще оставался 1:0. Я не могла позволить Колумбии забить. Еще несколько минут и мы победим. Парни за моей спиной становились все громче, а мяч был у Колумбии. Я осталась в воротах, наблюдая, как наша оборона пытается не отставать. У них устали ноги. Кинсли и Бекка играли всю игру.

Мяч переходил от одного игрока к другому с такой скоростью, что я едва успевала уследить за ним. Я увидела, что мяч находится у Колумбии, и приготовилась к надвигающейся буре. До сих пор я отбила все мячи. Независимо от времени на часах, я сделаю это ещё раз.

28 секунд.

Я изучала их наступательные планы в предыдущие дни и подозревала, что усатая девушка будет их последним шансом, чтобы забить. Я также знала, что чаще всего она выбирает нижний левый угол ворот в качестве своей цели.

Я наблюдала, как их полузащитник начала игру, и я перенесла свой вес на пальцы ног, быстро перемещаясь из стороны в сторону, когда она развернулась, пасуя мяч позади своего защитника, к штрафной отметке. Усатая девушка подняла на меня глаза. Ее взгляд длился меньше миллисекунды, но я заметила, как он метнулся влево. Она отчаянно нуждалась в голе, и я размышляла, то ли она замышляет свой удар, то ли блефует.

Черт.

Она замахнулась, чтобы ударить, и я нырнула, чтобы прикрыть левую сторону ворот. Весь стадион затаил дыхание, когда футбольный мяч пролетел по воздуху. Я правильно угадала направление, но она пнула его выше, чем обычно. Время замедлилось еще больше, и я могла представить себе мяч, скользящий мимо меня в ворота. Когда мяч пролетал надо мной, я изо всех сил потянулась вверх. Мяч задел кончики моих пальцев, перелетел через белую перекладину и приземлился за пределами поля.

У меня был мимолетный момент внутреннего торжества прямо перед тем, как мое тело ударилось о землю и боль пронзила меня.

Все побелело.

Ужасно больно.

Это было самое острое ощущение, которое я когда-либо испытывала. Оно вызвало тошноту у меня в горле и затуманило мир вокруг меня. Я зажмурилась и рухнула обратно на газон, раскачиваясь вперед-назад, прижав запястье к груди. Слова проклятия сорвались с моих губ, но я их не расслышала. Я придерживала свое запястье и пыталась сдержать рвоту, но это было бесполезно. Боль так крепко сжала меня, что я ничего не могла увидеть.