— Но ведь это только ваши слова…

— Не только, у меня есть на руках ваш пропуск. Да и кому нужны, другие доказательства? Достаточно просто моего рапорта. Я тут специально за вами наблюдать приставлен.

— Что я буду делать? Ну в смысле в качестве вашего агента?

— То же, что и раньше. Меня интересуют все негласные связи военнослужащих части, пороки, любовницы, да всё, что может привести к утечке информации. Вы и так делаете эту работу, но только теперь, будете делать её вместе со мной. У меня возможностей в чем-то больше, в чем-то меньше, я не привязан к одному месту. Но делаем мы с вами по сути одно дело. И не советую ни с кем делится информацией о нашей совместной работе. Для вас это кончится только одним — тюрьмой, а меня переведут в другую местность, и я продолжу свою работу, как и раньше. Вы согласны?

— Да. Куда мне деваться…

— Хорошо, и последнее, решите вопрос с краеведами, они тут оказались случайно, но к этому я руку тоже приложил. Там в качестве проводника выступил мой человек и специально привел их к вам.

— Там не совсем хорошая история получилась… — замялся Зинченко — в общем некоторые из них получили травмы. Товарищи были в нетрезвом состоянии и полезли драться с солдатами, в результате у одного из них сломана ключица, у другого повреждена рука. Если мы их отпустим без оформления, у нас могут быть проблемы…

— Твою мать! Дайте угадаю, Ерастов и Кожевников?

— Всё верно. У Кожевникова сломана ключица, у Ерастова что-то с рукой, прикладом ударили, вроде перелома нет, но…

— Ясно. Отпускайте, я с ними сам разберусь, проблем не будет. В конце концов они сами виноваты, нечего было лезть драться. Кажется, сюда кто-то идёт, сейчас выгоните меня взашей, и я буду ждать вашу расписку и краеведов возле своей лодки.

Выгнали меня с шумом и матами, в прочем как обычно. Когда мы с Зинченко закончили разговор, в кабинет разъярённой фурией ворвался подполковник. Досталось всем, и Зинченко, который какого-то мужского полового органа, привел меня в кабинет, хотя должен был «пристрелить этого пи…са на месте как собаку», и мне и моим родственникам до седьмого колена. Чуть в рыло мне не заехал товарищ командир. Зинченко порывался было вступится за меня, но заметив мой предостерегающий жест, присоединился к подполковнику. Видимо выплёскивая весь свой, недавно пережитый страх, скоро он уже переплюнул подпола и с пеной у рта поносил меня, так, что уже командиру ПВОшников, пришлось его осаживать. Я быстро выпалил свою версию появления в воинской части, но такое впечатление, что меня подпол вообще не услышал. Вышвырнули меня короче из ворот КПП со всей помпой и картинно играя на публику, разве что коленом под зад не дали. Ну и ладненько, главное, чтобы всё получилось и эту гребанную экспедицию отпустили на волю.

Ерастов с компанией, появились только через пол часа. Видел я подобную картину уже где-то — французы отступают из Москвы. Потрёпанные все, взлохмаченные, одежда порванная. Ерастов с Кожевниковым сверкают перевязанными и загипсованными конечностями, у Изи фингал на пол лица, у Сёмы поцарапана скула. Только девчонки более-менее целые, мордочки только заплаканные и глаза от слёз опухшие.

— Ну что? Допрыгались? Добухались? Краеведы ху…вы! — выдал я, как только все шестеро подошли ко мне.

— Да говорил я им! На каждом привале по пузырю высасывали ироды! У них с собой почти ящик водки был! Я им — в обход пойдём, а они вдоль болота решили, не послушали меня, вот мы и нарвались! И нет бы мирно договорится, когда на патруль вышли, так эти в драку сразу полезли! Я и глазом моргнуть не успел, как прикладом в морду получил! — начал возмущаться и оправдываться Семён, но тут же запнулся, встретившись с моим злым взглядом.

— Я с тобой потом поговорю. Дома. Сейчас бери баб, и Изю и дуйте назад, в Приречный, а я этих раненных петухов повезу на лодке. Там всё равно на всех места не хватит.

— Я этого так не оставлю! Они вообще охамели, вояки эти! Да я доктор наук, профессор, а меня в рыло, да сапогами по почкам! Они ещё узнают, кто такой Ерастов! Выпить есть, Кирилл? Надо стресс снять — Ерастов похоже ещё не вдуплил, из какой жопы я его вытащил.

— Паша… У тебя вообще мозги есть? Или последние пропил?! Да ты понимаешь, козёл ты ученый, что с вами могло быть?! Я вас только то из практически стопроцентной тюрьмы вытащил! Да вам по десятке корячилось! Запомни, вы с этим «октябрёнком» встали ночью поссать и неудачно ударились друг об друга в темноте, а потом на Изю случайно упали! Вот что вы всем говорить будите! А сейчас, засунь свой язык в жопу, и не вынимай его оттуда пока я тебя в самолёт не посажу! Всосал? Или тебе сейчас народными методами объяснить?! — в процессе разговора, я схватил Ерастова за потрепанную и порванную олимпийку и тряс его как «тузик грелку». Еще немного и я не сдержусь и втащу профессору.

— Какой самолёт, к ху…м собачим?! Мы идём дальше! — профессор орёт на меня в ответ и пытается оторвать мои руки от своей походной одежды. Похоже не понял ничего Ерастов.

— Действительно. А чего это вы тут командуете? Мы идем дальше, а когда вернёмся, напишем заявление в прокуратуру, пусть разберутся — подключился к разговору Кожевников, не по своей воли, а только благодаря хорошей фиксации гипса, застыв в «октябрятском» приветствии — и потом. Эти нехорошие люди, нам сообщили, что где-то тут на болоте, есть старая, покинутая деревня старообрядцев. Ей мы тоже обязательно хотели бы посетить. Мы никуда не уедем!

— Ясно. Ну и х…й с вами! Сёма, будь другом, сгоняй к КПП, там майор стоит, Зинченко фамилия, пусть берет караул, и этих двух уродов обратно забирает. А ты Паша, как в зону заедешь, пиши, мы тебе передачку соберём. Ты хоть и дол…б, но я тебя не брошу, буду «грев» тебе слать. Изя, бери девчонок и грузитесь в лодку. Да, кстати, с вами то дамы, всё в порядке?

— Нас не били, только облапали уроды… — начинает реветь одна из студенток, прижавшись ко второй подружке, которая тут же, тоже начала всхлипывать.