Когда ее шаги стихли, я устало опустилась на стул и вздохнула. Вокруг стало так тихо. Только и было слышно, что вой ветра за стенами и водяную капель. Кажется, где-то неплотно закрутили кран…

Глядя на горшок с розой, я усмехнулась и постучала ногтем по глиняной стенке. Куст встрепенулся. Земля зашевелилась, выпуская корни, которые тут же ухватились за край горшка. Роза поднатужилась и вытянула себя из грунта. Легонько отряхнулась, усыпав стол комочками грязи, и бодро переползла в другой горшок. Мне осталось только присыпать ее землей и полить.

Осмотрев еще шесть роз, ждущих пересадки, я хлопнула в ладоши. Теплица наполнилась шорохом и шелестом листьев. Розы послушно перебирались в горшки и затихали, устраиваясь на новых местах. Через пару минут все было кончено.

– Ну вот и все, – улыбнулась я, поливая их из лейки. – Как же с вами, растениями, просто.

Не то что с людьми. Не нужно отвечать за чужие чувства. Не нужно объяснять мотивы своих поступков. Заботиться о том, что о тебе подумают.

Несмотря ни на что, мне до сих пор было совестно из-за того, как я поступила с Элом. И какая-то часть моего разума уже начала придумывать, как мы будем извиняться. Не ради вкусных ужинов и не ради помощи в делах, о которых я не имею ни малейшего понятия. Просто потому, что мне не хотелось его расстраивать.

Поморщившись, я резко отодвинула лейку и встала. Хватит об этом думать. Эл – достаточно успешный и уверенный в себе мужчина, чтобы блажь одной полузнакомой девицы могла повлиять на его самооценку. Он тоже сможет легко выбросить меня из головы и найти другой объект для симпатий. В конце концов, сейчас ему понравилась иллюзия, фальшивка. А это не слишком хорошо. И в первую очередь для него самого.

Разобравшись с розами, я расставила горшки по полкам и навела порядок на столе. Заглянула в хозяйскую оранжерею, в которую мне с недавних пор дали ключ, полюбовалась бутоном кадупула, крупным и красивым. Проверила окна, воду, свет и только после этого засобиралась домой.

Но стоило выйти на улицу, и сильный ветер едва не сбил меня с ног. Вцепившись в дверную ручку, я захлопнула дверь, закрыла замок и огляделась, прижавшись спиной к стене теплицы. Да, госпожа Дивногор была права. Метель разыгралась не на шутку. Из-за летящего с неба снега вокруг почти ничего не было видно. Только очертания забора темнели метрах в двадцати от меня, а соседние дома и вовсе растворились в белой пелене. Дорожку, протоптанную теми, кто уходил раньше, уже почти засыпало, и я поспешила вперед, пока тут не намело непроходимых сугробов.

За воротами лучше не стало. Ветер дул еще сильнее, из-за чего мне было сложно даже стоять на ногах. Он больно сек лицо и мешал дышать. Я прикрыла глаза локтем, поплотнее прижала к себе сумку и побрела в сторону дома.

Идти было тяжело. Ноги вязли в снегу, как в топкой болотной почве. Ветер выл, заставляя снежинки бесноваться в диком танце, лезть в глаза и за шиворот. От буйства стихии не спасало хитрое устройство местных улиц. Людей вокруг почти не было. Только иногда я натыкалась на укутанные в шубы фигуры тех, кто спешил укрыться от непогоды дома.

Согнувшись в три погибели, я упрямо брела вперед, стараясь не обращать внимания на то, как болит кожа на лице. И вдруг замерла, увидев перед собой почти засыпанный снегом фонтан. О Богиня, ведь на пути домой у меня не было никаких фонтанов!

Я нервно заозиралась по сторонам, пытаясь понять, куда меня занесло. Фонтан, банк, лавка артефактов… Кажется, я свернула чуть раньше, чем нужно. Да, точно. Если пойду дальше, выйду прямо к центральной площади, где управа. А чтобы попасть домой, лучше вернуться назад и найти правильную улицу.

Вцепившись в шарф, который ветром срывало головы, я развернулась и побрела обратно. Где же этот поворот? Через квартал? Два? Вокруг ничего не видно. Только снег, едва заметные стены домов и бледные пятная света, в которые превратились уличные фонари.

Сугробы уже доставали до моих коленей. Буря била прямо в лицо, и я поняла, что даже теплая верхняя одежда перестает спасать от холода. Кожа на щеках будто онемела, пальцы в перчатках болели, тоже постепенно теряя чувствительность. Меня начала трясти крупная дрожь.

Всхлипнув, я попыталась ускориться и через несколько шагов наткнулась на стену дома. Снова тупик! Не такой, где меня однажды подстерегал бандит, а просто глухая улица без выхода на соседнюю. Но это могла значить только одно: я окончательно заблудилась.

Я нервно завертела головой, попыталась понять, что это за место, но все было без толку. Четырехэтажные дома, закрытый магазин, контора… Табличка с названием улицы каким-то чудом осталась свободна от снега, но то, что я прочитала на ней, не помогло. Название оказалось абсолютно незнакомым. И мне бы спешить обратно, пока не стало слишком поздно, вот только силы кончились. Ноги совсем не желали двигаться, как будто их приморозило к тротуару.