– Я тоже.

Набросив на себя личину, я оделась и спустилась вниз. Водитель в солидном автомобиле без всяких вопросов довез меня до Еловой площади. Постучавшись на всякий случай к Элу, убедилась, что его нет дома и отправилась спать.

С утра он появился, оставил мне завтрак, поцеловал и убежал, сославшись на дела. Я понимала, что с поимкой главных организаторов заговор против теневого короля еще нельзя считать раскрытым, поэтому не предъявляла претензий. Знала: как только все закончится, Эл обязательно все расскажет.

Закончилось все только к выходным. В субботу Илариэлл усадил меня в автомобиль и привез в свой горный дом. В гостиной, освещенной только пламенем свечей, уже был накрыт стол.

– Романтический ужин? – улыбнулась я.

– Он самый, – лукаво склонил голову шиар. – Будем есть вкусную еду, пить вино и рассказывать интересные истории.

– Вот с историй и начни. Умираю от любопытства.

– Все, что пожелаешь.

Эл усадил меня за стол, подавая бокал вина, устроился напротив и начала рассказ:

– Все началось несколько лет назад, когда Ленокс Гольбер, талантливый плетельщик и один из самых перспективных следователей столицы, понял, что карьера честного законника – это совсем не предел его мечтаний. Ради выгоды он стал во всю злоупотреблять служебным положением. Подставлял коллег и подтасовывал улики, брал взятки. На взятке он и попался, за что был с позором уволен и лишен всех наград и преференций.

– Ожидаемо, – пробормотала я.

– После чего его «официальный» след потерялся. Но за два года до этого ему для какого-то старого дела понадобилось допросить Клауса Сванхейма, мирно отбывавшего свой срок. Сванхейм ответил на вопросы следователя, и между делом рассказал ему о криминальном мире Эрнефъялла. И о том, что там уже много лет правит некий Мастер, который подмял под себя все и не дает развернуться правильным бандитам. Очень уж Клаус был на меня обижен за то, что я фактически подставил его и подвел под следствие, вместо того, чтобы отмазать.

– Ты имеешь в виду историю с Дивногорами?

– Да, – кивнул шиар. – Тогда мне показалась правильным помочь честным и трудолюбивым гномам, а не беспредельщику, для которого не существовало понятий морали и совести. В общем, Сванхейм был на меня очень зол и жаждал поквитаться. Не думаю, что именно тогда Гольбер задумал сделать из него сообщника, но, оставшись без должности и едва не потеряв свободу, он вспомнил об Эрнефъялле.

– Почему именно об Эрнефъялле?

– Гольбер уже бывал у нас. За пару месяцев практики он успел понять, как богат Эрнефъялл. И, к тому же, так удачно расположен: далеко от столицы, на суровом севере, куда не всякая проверка поедет. Из нашего города могла бы получиться идеальная кормушка. Поэтому он нашел Сванхейма, который только вышел из тюрьмы, и предложил ему план: устроить в теневом мире переворот.

– Гольбер собирался стать новым теневым королем, а Сванхейм – его правой рукой?

– Ты проницательна, мое сердце, – тепло улыбнулся Эл.

У меня порозовели щеки. Я начинала таять от такой его улыбки.

– Они не стали действовать сразу. Приехали в Эрнефъялл, долго присматривались. Сванхейм осторожно влился в криминальный мир, завел нужные ему знакомства, выбрал жертв и возможных подельников. А в середине осени они начали претворять планы в жизнь.

– Как именно они хотели это сделать?

– Бросить мне вызов или убить оказалось не так уж и легко. О том, кто я такой и где скрываюсь, в Эрнефъялле почти никто не знает. Гольбер разумно решил, что я не совсем прост. И побоялся действовать в открытую против человека, которого не может просчитать. Поэтому он задумал поднять на меня моих же людей, устроив бунт из недовольных. А чтобы подобраться поближе ко мне, стал искать себе информаторов. Но к его огромному изумлению, даже большие деньги не помогли выяснить, кто я такой.

– Ну еще бы.

– Тогда Гольбер решил использовать шантаж. Похищенные дети должны были стать рычагом давления на родителей, а сами родители – теми, кто ради спасения детей принесет меня Гольберу на блюдце с голубой каемкой.

– Принесет? – фыркнула я.

– Ну, может и не принесет, - лукаво улыбнулся Илариэлл. – Но он надеялся хотя бы на то, что страх за детей заставит этих людей выяснить, где я прячусь. Гольбер держал в кулаке четыре семьи. А знаешь, что самое смешное?