– Если простите мою дерзость, Кицура-сум, скажите, могу ли я сделать для вас что-нибудь? Я почту за честь послужить вам. Кицура сделала небольшой глоток вина.

– Вы очень добры, Катта-сум.

Она поставила чашку на столик, затем снова взяла и стала внимательно рассматривать, словно изучая качество фарфора.

– Как вам, наверное, известно, в столице я оказалась в весьма неловкой ситуации. В отличие от многих других семей моя не станет оспаривать принятое мною решение… – Девушка посмотрела на Яку, лицо ее выражало озабоченность. – Теперь я думаю об изменении решения – не для себя, генерал. Я боюсь за свою семью. Мое решение, возможно, было слишком эгоистичным.

– Вы следовали велению сердца, Кицура-сум. Каждая честная женщина так бы и поступила. Могу ли я сделать что-то для вас, чтобы развеять опасения?

– Воистину вы добры, – с теплом в голосе ответила она. – Знаю, моя семья оказалась в щекотливом положении. Я не уверена…

Голос ее совсем стих.

– Может, мне обратиться к некоторым моим друзьям в столице, вращающимся при дворе, и разузнать, есть ли причины для беспокойства, Кицура-сум. Будет ли это достойной службой с моей стороны для вас?

– О да, Катта-сум, именно так! – Она схватила генерала за руку. – Но прошу вас, не рискуйте ради меня своим положением. Я не вынесу этого. Обещаете?

– Госпожа Кицура, рисковать ради вас было бы честью для меня, но, по правде говоря, то, о чем вы просите, – сущая безделица. Уверяю вас.

– Вы добры, но вы должны быть очень осторожны. Не прощу себе, если что-нибудь случится.

– У вас на душе тяжкий камень, – он слегка коснулся ее руки, – не обременяйте себя еще и этими раздумьями. – Генерал отпил немного вина. – Могу я еще чем-то помочь?

Женщина колебалась, но затем подняла глаза, легкий румянец залил ее красивое лицо.

– Мне бы хотелось отправить небольшое письмо моей семье, но боюсь, что его перехватят. Уверена, господин Сёнто поступил именно так, но…

– Госпожа Кицура, не надо ничего говорить. Я могу передать ваше письмо, сохраняя полную тайну. Завтра, если хотите.

– Катта-сум, – сказала она дрожащим голосом. – Я в долгу перед вами. Не знаю, чем смогу отплатить.

– В подобных делах не бывает должников. Прошу вас, не думайте об этом.

– Катта-сум, – она обхватила обеими руками его руку, – я ваша должница и никогда не забуду об этом. Что я могу сделать для вас?

Генерал ощущал легкое рукопожатие девушки. Оно было таким нежным, что Яку подумал, не разыгралось ли его воображение.

– Если я могу просить вас об одолжении, Кицура-сум, – с трудом признался Яку, – не соблаговолите ли вы передать письмо вашей кузине госпоже Нисиме?

На миг Кицура будто застыла, но быстро овладела собой. Она села очень прямо, взяла чашечку с вином, но не сделала ни глотка, а просто держала ее, чтобы занять руки.

– Конечно… генерал, хотя это такая малость.

Яку вытащил письмо из рукава. Оно немного помялось. Кицура быстро спрятала его в своем рукаве и снова налила вина.

– Прошу простить, Кицура-сум, но меня ждут обязанности.

– Извините, генерал, я не хотела вас задерживать.

Поклонившись и еще раз пообещав отправить письмо с надежным человеком, Яку выскользнул из комнаты с грацией тифа. Не зря он носил такое прозвище.

Кицура в течение некоторого времени сидела неподвижно. Никогда еще она не получала такого отпора. Она предполагала, что Яку не выдержит испытания, даже хотела, чтобы он не выдержал. А он! Он попросил передать письмо кузине!

– Грубиян! Солдафон! – прошептала она.

На секунду Кицуру охватил гнев на кузину, но она прекрасно понимала, что это абсурдно. О Ботахара, думала она. Яку, похоже, и в самом деле сражен Нисимой наповал. Это может означать опасность.

Канал закончился,

И неуверенность прошла.

В комнату вошла служанка, как раз когда госпожа Нисима обдумывала следующую строчку стихотворения.

– Простите, госпожа Нисима, брат Суйюн интересуется вашим здоровьем.

– Как он внимателен. – Нисима опустила кисточку в воду. – Предложите ему чай.

Отодвинув столик, Нисима быстро поправила одежду. Снова появилась служанка.

– Брат Суйюн, госпожа Нисима. Сейчас подам чай. Служанка поклонилась входящему Суйюну, а тот в свою очередь поклонился, как принято у ботаистов, дочери своего господина. Хотя Нисима прекрасно знала, что Суйюн невысок, едва ли выше нее, вид его всегда поражал девушку. Монах всегда казался ей высоким.

– Брат Суйюн, прошу, располагайтесь. Приятно провести время в вашей компании, – с улыбкой проговорила Нисима.