Жители провинции собирались у домов своих господ. Там и проходили празднования. Больше всего народу собралось в саду дворца правителя. Многие высокородные господа прибыли во дворец по приглашению, а то, что некоторые из них – военачальники, вовсе не было случайностью.

Правитель наблюдал за праздником с лестницы, ведущей из большого зала в сад. Господин Сёнто, испытывая некоторое неудобство из-за нового официального костюма, восседал в соответствии со своим положением в центре на самом верху. Происходящее в саду полностью захватило его внимание. Ниже сидели госпожа Нисима и госпожа Кицура, высокопоставленные чиновники, члены Совета Сэй. Несколько высокородных господ и прочие знатные гости, а среди них и госпожа Окара. Те, кому не достались удобные места вблизи господина Сёнто, стояли под зонтиками, расставленными повсюду в саду. Кругом были развешены фонарики. Приятный мягкий свет красиво освещал шелковые одежды и тихо падающий снег.

Дети в костюмах лисы, медведя и совы исполняли танец под звуки флейты и барабана. Танец был довольно сложный, даже сложнее, чем можно ожидать от таких малышей. Движения требовали безупречного исполнения, и дети не сделали ни одной ошибки. Маленькие артисты очень серьезно и естественно изобразили своих персонажей. Они еще не сознавали, что их выступление, пожалуй, самое несерьезное во всей церемонии.

Ранее монахи – ботаисты представили древний ритуал встречи Первой Луны: чтобы год был щедрым и гармоничным, курили фимиам четырем ветрам и читали молитвы весенним дождям. После этого ритуала праздник стал более веселым и непринужденным.

Разноцветные шелковые знамена развевались на ветру, как и шелковые праздничные наряды присутствующих. Благоухание духов смешивалось с запахом курящихся ароматических масел и горящих углей, отчего весь сад напоминал гигантскую чашу парфюмера.

Танец закончился, и господин Сёнто как официальное лицо поздравил и похвалил детей, будто они участники лучшей труппы сонса. Все получили подарки и с поклонами удалились.

Слуги спешили разнести горячее рисовое вино, так как никто не должен был остаться без вина, когда покажется луна. Множество любопытных глаз устремились в небо в надежде, что тучи разойдутся.

Внезапная вспышка огня возвестила о приближении дракона – один из лучших танцовщиков Сэй появился в затейливом костюме. Госпожа Окара участвовала в создании этого костюма, и теперь ее усилия и мастерство артиста произвели потрясающий эффект.

Чудище с длинным хвостом переливалось разными оттенками синего к удивлению мужчин, женщин и детей. После нескольких попыток дракону удалось украсть луну – серебристый диск, освещенный фонариком. Помощники задули часть огней, и сад погрузился почти в полную темноту.

Издалека донесся долгий, но негромкий трубный звук. Дракон ловко скользил из стороны в сторону, затем навострил уши и понесся через весь сад, подлетел к группе детей, а те с криками бросились врассыпную. Уже совсем неподалеку прозвучала труба. Дракон остановился, эффектно обернулся, огонь вырвался из его пасти.

И вот под большой аркой появился Седьмой Принц Йоминага, ведя за собой боевого коня. Дракон забил хвостом, стал метаться из стороны в сторону. Оставив коня, второй танцовщик выхватил меч и сошел в сад. Разыгралась битва – хитрый дракон против храбрости и клинка. Танец этот был очень древний, и гости из столицы изрядно удивились, увидев такое представление здесь, в Сэй.

Деревянные барабаны отбивали четкий ритм. Развязка действия наступила, когда Йоминага, опутанный драконьим хвостом, вонзил меч в грудь чудища. Дракон рухнул наземь, а Принц подбросил лунный диск в темное небо.

Теперь все с нетерпением смотрели в небо. Если время рассчитано правильно, то луна должна появиться там, над стеной, именно в этот момент. Слабый проблеск мелькнул между туч. Еще и еще сверкнул кусочек серебряного диска на черном небе. И наконец над садом пронесся вздох облегчения и поднялись чаши с вином, приветствуя взошедшую луну. Теперь все опустили головы, желая увидеть дух Йоминаги. В развевающихся белых одеждах он вскочил на коня и исчез в ночи. А дракона уже не было.

Представление закончилось, и гости направились в дом, кроме тех немногих, кто тщетно надеялся увидеть падающую звезду, знак удачи для успевших заметить ее, ведь по легенде падающая звезда – это Йоминага, скачущий в небесах.

Гости продолжили празднование в трех залах. Музыка, танцы, стихи, бесконечные разговоры – таковы были развлечения. И никто не жаловался на обильное угощение.

Госпожа старательно избегала встречи с генералом Яку Каттой, да так преуспела в этом, что генерал стал думать, что как тактик дама действовала более тонко, чем когда-либо удавалось ему. Один раз, когда Яку намеревался заговорить с ней, Нисима вовлекла его в дискуссию с несколькими самыми неинтересными собеседниками Сэй и оставила там, лишив всякой возможности исчезнуть под благовидным предлогом.

Наметанным взглядом госпожа Нисима отметила, что несколько значительных персон удалились, так же как и старшие советники господина Сёнто. Она посмотрела в сторону подиума и заметила, как отец исчезает в дверях в сопровождении стражников и брата Суйюна. Девушка вознесла молитву Ботахаре.

В зале собрались более дюжины человек. Все они были в дорогих одеждах и сидели на шелковых подушках. Сёнто сидел лицом ко всем, а справа и слева от него располагались главный канцлер, господин Гитое, убеленный сединами господин Акима, военный министр, Каму, генерал Ходзё и брат Суйюн как старшие советники сидели рядом, а генерал Яку Катта и господин Комавара – в отдалении. Лицом к подиуму сидели представители самых важных Домов Сэй с родственниками и главными членами свиты. Самым выдающимся был господин Тосаки в сопровождении старшего сына, генерала Тосаки Синги. Сёнто знал главу Дома Тосаки только по слухам и теперь был поражен его моложавым видом. Тосаки отпраздновал по меньшей мере семьдесят Первых Лун, а выглядел как человек, у которого просто раньше времени поседела борода. Господин Тосаки прекрасно осознавал свой статус в Сэй, и хотя между ним и прочими разница была невелика, он сидел отдельно. Если бы господин Сёнто выразил недовольство таким поведением, господин Тосаки позволил бы Синге говорить от своего имени.