Теперь я снова беременна, но до рождения ребенка категорически отказываюсь узнавать его пол. В случае рождения сына мы назовем его в честь отца Марата, который умер, не дождавшись появления внуков, а если родится девочка, о которой теперь мечтаю я, она будет зваться Александрой, в память о той самой хранительнице мифов про зеркала, с которой мы больше не встречались никогда. Моей главной мечтой остается, чтобы ребеночек родился здоровеньким, но на всякий случай перед зеркалом нашей с Маратом спальни пожелала, чтобы родилась девочка. Остается дождаться назначенного времени и узнать, чье желание сильнее: моё или счастливого дедушки…

В моей жизни для творчества никогда не было места. В детском саду на утренниках я участвовала неохотно, в школе терпеть не могла уроки рисования и пения, на дискотеках предпочитала наблюдать за танцующими девчонками, стоя у стены, к музыкальным инструментам была равнодушна. Получив образование юриста, я мечтала стать нотариусом, но к тому времени приобрести заветное место блюстителя подлинности документов без связей было невозможно. Мои продолжительные походы на собеседования наконец-то закончились тем, что мне удалось устроиться работать в службу судебных приставов, где я на долгие семь лет погрузилась в особый мир специфического взаимодействия с людьми по вопросу «выбивания» долгов. Нескончаемый поток документов и рутина способны сделать даже из молодого специалиста костного, консервативного и унылого человека, однако эта работа мне нравилась. Я старалась соблюдать все необходимые сроки по исполнительным документам, кропотливо и тщательно относилась к заполнению всевозможной отчетности, думала о карьерном росте, но была обескуражена уведомлением о сокращении своей должности. Руководство отказалось объяснять причину избавления именно от меня, выплатив причитающиеся мне деньги, вернуло трудовую книжку и пожелало успехов на новом месте, которого у меня не было…

Частным компаниям моя кандидатура на должность юриста была не интересна. В судебных органах предлагали стать лишь секретарем, с очень низкой заработной платой и огромным объёмом работы. Я практически отчаялась найти подходящее место и готовилась пройти медицинскую комиссию для работы в соседнем продуктовом магазине продавщицей. Но мама, которая вырастила меня одна и была неисправимым оптимистом, уверяла, что мне должно повезти. Вскоре она отправилась на вечер встречи выпускников, где увиделась с давней школьной подружкой, которая оказалась директором вновь созданного центра сохранения и развития искусства и культуры нашего региона. Молодое учреждение нуждалось в юридическом сопровождении, по старой дружбе мне было предложено пройти собеседование.

Подругу мамы звали Наталья Ивановна, она выглядела значительно лучше своих сверстниц, с юных лет хорошо пела, прекрасно танцевала. После школы она закончила институт культуры, много лет проработала в музыкальном училище и к пятидесяти годам смогла возглавить учреждение, которое было создано для поддержки творчества художников, писателей, поэтов, музыкантов и артистов. С Натальей Ивановной мы быстро нашли общий язык, ей понравилась моя собранность, ответственное отношение к работе, но она предупредила о некоторых особенностях характера творческих людей. Я попыталась объяснить, что много лет подряд работала с разным контингентом, но даже не подозревала, насколько люди искусства были необычными.

Изучив необходимые нормативные документы, я постепенно погрузилась в работу, которую раньше совсем не знала. Идеи творческих союзов, бюджетное планирование мероприятий, выставочная деятельность, открытие театральных и филармонических сезонов – всем этим вдруг наполнился мой мир. За год работы я смогла побывать за кулисами всех театров нашего города, мне даже позволили посетить костюмерные и примерочные залы творческих ателье. Вскоре я выучила имена и регалии именитых деятелей культуры и при встрече с ними научилась улыбаться и проявлять доброжелательность, которая на прежней работе была не нужна. Мне стали нравится творческие номера некоторых коллективов, я с удовольствием посещала выставки и генеральные репетиции спектаклей. Через два года руководители учреждений культуры ко мне привыкли, но по их натянутым улыбкам я всё равно чувствовала, что оставалась для них чужой.

Однажды Наталья Ивановна вызвала меня в свой кабинет и сказала, что приняла решение направить меня в командировку в центральный город Южного федерального округа нашей необъятной страны. В сентябрьские дни того года там проходил Всероссийский съезд художников. Учитывая сложности в государственной регистрации регионального отделения на территории нашего субъекта Наталья Ивановна решила направить окрепшего юриста в области культуры для уточнения всех нюансов и решения возникших проблем. Но потом она немного помолчала и сказала, что моим спутником будет заслуженный художник России Виктор Иванович Лахинский. Он получил грант для поездки на съезд, но не подозревал, что будет путешествовать со мной.

Наше знакомство произошло год назад, когда Виктор Иванович требовал оплату аренды за свою творческую мастерскую. Учитывая отсутствие бюджетных денег на эти цели, мне пришлось написать письменный отказ и направить его заявителю. Никогда прежде я не слышала, чтобы на меня так кричали. Виктору Ивановичу к моменту нашей встречи было около семидесяти лет, он носил шляпу с широкими полями, курил трубку, даже там, где это было запрещено, хорошо одевался, но всегда и во всём был не сдержан и крайне вспыльчив.

Услышав о нашей совместной поездке, я стала умолять руководителя отправить меня в другое время либо иным способом уточнить все вопросы. Наталья Ивановна улыбнулась и сказала, что служители культуры не любят и не будут решать рабочие вопросы по телефону. Я пообещала, что поеду когда и куда угодно, только без этого напыщенного деятеля. Директор тут же одернула меня и потребовала с бОльшим уважением относиться к достойному и знаменитому художнику. Я извинилась и поплелась в свой кабинет. Через час Виктору Ивановичу было объявлено имя его спутницы. Эта новость привела его в бешенство. Он кричал, что не собирается ехать на встречу с друзьями вместе с грубой и топорной деревенщиной, для которой нет разницы между акварельной и темперной краской. Великий художник так разошелся, что не заметил моего присутствия в приемной Натальи Ивановны. Она мужественно выслушала монолог возмущенного творца и сухо ответила, что вопрос по моей командировке решен и обсуждению не подлежит. Виктор Иванович, словно ошпаренный, выскочил из кабинета и побежал по коридору. Наталья Ивановна извинилась за эту сцену и объяснила, что дружна с супругой известного художника, та попросила отправить вместе с Виктором Ивановичем надежного человека, чтобы присмотреть за любителем горячительных напитков. Сопровождать мужа пожилая женщина не смогла из-за болезни, но очень просила помощи у Натальи Ивановны. Я возмутилась еще больше, ведь теперь мне нужно было нянчиться с этим надменным человеком, склонным к алкоголизму. Директор уверила, что поездка будет для меня полезной и без сомнения увлекательной…