Манучарян стукнул по столу кулаком:

— Ваш Союз распался!.. Вы лучше меня знаете, почему он должен был развалиться. На собственной шкуре вы испытали все ужасы, которым подвергли коммунисты миллионы таких людей, как вы. Вот в воскресенье у нас здесь будет собрание. Было бы лучше для вас, если бы вы рассказали на этом собрании про все эти ужасы…

— Значит, мы не идем в «национальный комитет», господин Бекмезян? — спросил Гарник, пытаясь уклониться от ответа на сделанное Манучаряном предложение.

— Мы должны были пойти туда только для того, чтобы увидеть господина Манучаряна. Значит, не пойдем!.. Пей кофе, Оник. Что такое сказал тебе господин Манучарян, если ты даже кофе позабыл? Брат, я ничего не понял из того, что вы говорили!

Манучарян повторил свое предложение насчет собрания.

— О, блестящая мысль! На этом собрании мы объявим сбор средств в пользу нашего легиона.

Парни отмалчивались. Так вот в руки каких людей они попали! При других обстоятельствах они бы иначе поговорили с этими субъектами. А теперь им оставалось одно: как бы половчей выкрутиться из рук этих господ.

— Нам тут негде жить, — после долгого молчания сказал Гарник.

— У тебя они могут еще пожить? — спросил Манучарян.

— Почему же нет? Я — с удовольствием.! Вчера вечером мы долго беседовали. Э-э… но комитет все-таки должен материально поддержать их. У ребят, наверно, нет денег.

— Об этом мы позаботимся. Можно предполагать, что сбор средств для легиона пройдет удачно. Теперь нужно послать наших во все лагеря, составить списки всех находящихся там армян.

Разговор продолжался еще долго. В этом прокуренном кафе создавались грандиозные планы по созданию «национальной армии» для освобождения «страждущей отчизны».

Гарник и Великанов поневоле были вынуждены участвовать в этом деле. На них возлагалась обязанность выступить перед местными армянами, возбудить в них ненависть к коммунистам, после чего вот этим двум господам будет нетрудно произвести сбор пожертвований.

Великанов, сославшись на незнание языка, промолчал. А Гарник думал про себя: «Не выйдет, голубчики!». Но сказал так:

— Что ж, можно!..

На минуту он представил себе зал, из которого сотни глаз смотрят на него, как на изменника родины. Только от одной этой мысли у него потемнело в глазах. Может быть, выступить на этом собрании так, чтобы провалить его организаторов? Или лучше скрыться? Что делать? Как поступил бы на их месте человек более опытный, более тонкий политик?..

Вернуться в Штирию они не могли. Идти на восток? — но они даже не знают, с какого вокзала надо выехать. — Пойти пешком из города было бы безумством, — далеко они не уйдут… А может быть, все-таки пуститься на розыски Терезы?..

Второй день они в Вене и ничего не сделали, чтобы разыскать девушку. А ведь он, Гарник, все время думал о ней, оглядывался на каждую встречную девушку, — не она ли?..

Друзья до полудня прошатались по городу с Бекмезяном, потом вернулись в кафе, где утром встретились с Манучаряном. Едва они уселись за стол, как молодая светловолосая женщина подошла к Бекмезяну и, отозвав в сторону, начала тихо говорить ему о чем-то. Они все время оглядывались по сторонам, умолкая, когда мимо проходил официант или кто-нибудь из посетителей. Бекмезян казался озабоченным и встревоженным. Все это было очень подозрительно.

— Послушай, Ваня, — заговорил Гарник, — тебе не кажется странным, что он пристал к ним, как банный лист? Не пора ли удирать?

— Чем скорее, тем лучше, — сразу согласился Великанов. — Можно в такой круговорот угодить, не выберешься! Надо избавиться от этого типа, а там…

— Что там?

— Убираться из злополучной Вены!

Закончив разговор с женщиной, Бекмезян подошел к столу:

— Я вынужден вас оставить: безотлагательное дело! Можете меня подождать?

— Отлично! — проговорил Великанов, — мы вас подождем!..

Бекмезян ушел.

Оставшись вдвоем, парни снова завели разговор о побеге. Не могло быть и речи о выступлении на собрании местных армян! Другого выхода нет — надо уходить из Вены. Но куда?

В кафе появился новый посетитель. Он спросил что-то шепотом у армянина-официанта, и Гарник заметил, что официант кивает на них. Новый посетитель направился прямо к их столику.

— Извините! — вежливо обратился он к Гарнику. — Я хотел спросить, — не вы ли приехали с родины? Сегодня я был у Мхитарянов, от них узнал о вас… Разрешите познакомиться: Бениамин Цовикян.

Он горячо пожал руку сперва Гарника, потом Великанова и продолжал:

— Чрезвычайно счастлив, что отыскал вас! Мне сказали, что один из вас ереванец. В Ереване у меня два брата. Цовикяны, — случайно не слышали о них?

— Цовикян? — Гарник вспоминал: — со мной в школе учился Вагинак Цовикян.

— Что вы говорите! Вагинак учился вместе с вами? Да умереть мне на месте, — ведь это мой племянник. А Давида, младшего его брата, не знаете?

— Конечно, — обрадовался Гарник. — Я часто бывал у них. Отца зовут Тиграном?