Шрифт:
— И я так сперва думал. В кино видел, как он, раненный, в реке утонул. Но, наверное, он выплыл, раз такое дело…
От волнения дедушка никак не мог щепотку табака донести до трубки. Все мимо и мимо.
— Понимаешь, Васятка, — после долгого раздумья сказал он взволнованно, — не впервой и от разных людей слышу, что не погиб, мол, Чапаев, доплыл до другого берега. Многие чапаевцы о том говорили. Да и я сам, признаться, долгое время считал, что не утонул он в реке Урал, ибо был человеком сильным и ловким, и к тому ж ни одна пуля его в бою не брала. Думалось мне, что и в том страшном сражении она стороной его обошла, не задела смертельно…
Рассказ чапаевца Анисима Климова
Хошь верь, хошь не верь, а Чапаева один наш пастух в двадцать четвертом году близ села встретил. Было такое дело. Старик пас стадо. И вдруг видит — странник по степи бредет. Подошел ближе, поздоровался. Потом присел рядом, закурил. Спрашивать стал про всякие сельские новости, про то, как бывшие чапаевцы живут-здравствуют. А пастух смотрит на него и думает: «Чапаев! Обличьем и разговором точь-в-точь…» Поинтересовался: «Откуда странничек?» А тот ему: «Вот оттуда и туда-то». Пастух на новый лад разговор заводит, спрашивает в упор: «Знал, мол, Чапаева-то?» И слышит в ответ: «Ну как же не знать? Знаю, хороший парень был. Ну он себя еще покажет!» Больше ничего не сказал. А старик пастух бегом в село пустился. Пришел и рассказывает, божится, что Чапаева видел. Мы — туда. Но его, конечно, и след простыл. Ждали мы и думали, что придет он. Не верили мы его смерти. Ведь тела его, как ни искали, ни в реке, ни на берегу не нашли, когда казаков из Лбищенска вытурили. Много наших бойцов в Урале потонуло. Но мы их находили — трупы течением прибивало к одному месту. А Чапаев исчез. И в реке шарили, и в кустах на берегу искали — не нашли. Вот тут как знаешь, так и думай. Може, погиб. А може, по сей день по белу свету странствует. Легендарные герои, было б тебе известно, живут долго…
НЕ ПО СЕНЬКЕ ШАПКА
Только Вася с дедушкой Анисимом пришли домой, как в дверях показался Сенька Дед Мороз. Задрал свой нос-редиску к потолку и стал хвастать:
— Видели, как мы на тачанках… То-то! Каникулы будут — держись!
Дедушка не дал ему бахвалиться долго.
— Легок на помине, — сказал он Сеньке. — Я уж было внука хотел за тобой снарядить. А ты тут как тут.
— Чего-нибудь случилось? — забеспокоился Сенька.,
— Вот именно — случилось. От Чапаева письмо было?
— Еще утром.
— Так что ж ты, непутевый, от меня, чапаевца, такой факт скрываешь? Событие всемирной исторической важности! А ты ни гугу.
— Мы всем звеном так решили: пока не победим в соревновании, никому не скажем, что с ним переписываемся.
— С кем с «ним»? С Чапаевым, что ли?
— Ну да! С кем же еще?!
— А не врешь?
— Стану я врать! Я его письмо в планшетке ношу. Чтобы кто не увидел. Жаль, планшетка дома осталась, а то бы сами убедились… Товарищ Чапаев написал, что, возможно, осенью к нам приедет. А теперь вот мы по его распоряжению на тачанки сели, чтобы помогать колхозу. Только что получили задание…
Сенька не договорил. Увидел в Васиных руках папаху и стал умолять:
— Отдал бы ты, Вася, мне ее на лето. Тебе она ни к чему, а мне без папахи ни то ни се.
— Вот еще! — огрызнулся Вася. — С тобой я больше не вожусь. Папаху просишь, а на тачанку не взял.
— Я бы с радостью, да приказано — октябрят и близко не подпускать. У нас видишь что, — и Сенька показал эмблему на рукаве.
— «П» и «Т» — прочитал Вася. — Что это такое?
— На тачанку просишься, а не знаешь! «П» и «Т» — это значит «Пионерская тачанка»! Так Чапаев велел. Оп нам важное задание дал!
— Какое еще задание?
Сенька вытащил из кармана тетрадку и помахал перед Васиным носом:
— Вот оно! Только ты все равно не поймешь!
— Покажи-и-и! — с мольбой впился в него малец.
— А папаху дашь?
— Ладно, дам, если дедушка позволит…
— Тогда иной разговор… Смотри!
И Сенька раскрыл тетрадку. Вся страничка вдоль и поперек была исчерчена кривыми линиями и расцвечена синими и красными кружочками.
— Ездим на тачанке не просто так, а по приказу самого Чапаева! Настроение боевое…
И Сенька вдруг уставился на дедушку Анисима ошалелыми глазами:
— Эх, а что я придумал!.. Дедушка, вы же чапаевец! Приходите в наш отряд командиром! Это же здорово! Во главе пионерских тачанок — настоящий чапаевец! Тогда мы — впереди, остальным не угнаться!
От Сенькиных слов у Васи внутри все так и дрогнуло. Он радостно встрепенулся, прижался к дедушке и попросил:
— Дедушка, ступай скорее в командиры! И я с тобой! Пусть попробуют тогда прогнать с тачанки!
— Я бы не прогнал, — оправдывался Сенька. — Да ведь сказано тебе: октябрят брать нельзя.
— Тебе можно, а мне нельзя?! — возмутился Вася. — А еще папаху просил!
Дедушка Анисим взглянул на Сеньку вопросительно:
— О какой такой папахе речь идет?
— О вашей, дедушка Анисим. Если он мне папаху отдаст, я с отцом поговорю. Попрошу за него…
— Выходит, — дедушка Анисим сурово насупил брови, не дал договорить Сеньке, — если он тебе, то и ты — ему? Буржуйский закон. К лицу ли пионеру такое?
— Я бы о нем и без папахи позаботился. Да нельзя. Запретили октябрят на тачанки сажать.