Вышли во двор. Там отдыхали после боя чапаевцы. Молодой чубастый кавалерист в окружении красногвардейцев что-то весело рассказывал, потрясая лисьей шубой.

Шубу эту я сразу признал и сказал Чапаеву:

— Да тут, по-моему, ваши кавалеристы делят одежку Тужилкина.

— Это того, кто у вас, Константин Иванович, самовар с медалями отобрал? — вспомнил Чапаев.

— Его самого! — подтвердил я.

— А ну-ка, глянем, что за шуба.

— Лисья, — объяснил я. — Тужилкин бросил ее, когда от меня удирал.

Чапаев засмеялся:

— Выходит, обхитрил он вас, Константин Иванович? Скрылся? А жаль. Коли убежал, может против нас снова пойти. Нельзя было упускать его.

Кавалерист тем временем, набросил шубу на свои широченные плечи и, подбоченясь, насмешливо воскликнул:

— Чем не ухарь-купец?

Чапаев подошел поближе к весельчаку и приказал строго:

— Отдай шубу вон ему, — он кивнул в мою сторону. — Это его трофей.

Я шубу не взял. Сказал Чапаеву:

— Пусть Топорков ее носит. Она ему нужнее. Шинель на нем вся истерзанная и сам едва живой.

Чапаев согласился:

— Верно рассудили, Константин Иванович!

Чапаев забрал у кавалериста лисью шубу и накинул на плечи Топоркова.

— Носи! — сказал. — А то, чего доброго, простудишься. С кем мне тогда песни петь?

И тут Василий Иванович снова глянул в мою сторону:

— А вам, Константин Иванович, за то, что вы без сожаления уступили шубу своему товарищу и в нынешнем бою отменно орудовали саблей, дарю вот это.

Василий Иванович вынул из кармана часы на цепочке и преподнес мне.

Вечером Чапаев с эскадроном поскакал обратно в Пугачев. А мы под водительством Семена Кузьмича Рязанцева вместе с освобожденными березовскими пленниками двинулись в Новый Петроград.

В полночь были уже дома.

Илья Васильевич Топорков, возвратясь к себе домой, три дня ходил в лисьей шубе.

Как только чуток поправился, сразу же пошел в сельский Совет. Бросил шубу на кумачовый стол и сказал председателю Семену Кузьмичу:

— У тебя страшная болезнь, туберкулез. Тепла тебе больше моего надобно. Барская шуба согревает все одно, что горячая печь. Так что прими ее и носи на здоровье!

Шубу Семен Кузьмич принял. Но поступил с ней по-своему. Уговорил жену сшить из лисьей шубы меховые шапки-ушанки для бедняцких детишек.

Из лисьего меха было сшито пятнадцать шапок.

Одна досталась моему сынишке — Васятке.

Он пять зим ходил в ней, пока голова его не стала больше, чем размер лисьей шапки.

Под нижней полкой с обувью дедушка Костя хранил небольшой сундучок, обитый железом. Однажды он достал из него пожелтевшую бумажку и протянул мне:

— На-ка, прочти, внучек, — сказал. — Это приказ нашего уездного ревкома. Еще в восемнадцатом году чапаенок Петька Козлов (никто, кроме него, в селе не умел на машинке печатать!) подарил мне этот документ, перепечатанный им собственноручно. Подарил, значит, для того, чтобы я всегда вспоминал красных соколят, с которыми мы в Липовке познакомились. Нас с Петькой штаб охраны революции направил тогда в чапаевский отряд бороться с липовскими контрреволюционерами.

Я взял бумагу и, с большим трудом разбирая поблекшие буквы, стал медленно, по слогам читать:

— «Ввиду возникшего в Липовском районе контрреволюционного восстания, закончившегося убийством некоторых руководителей местных Советов, революционный комитет сообщает, что с 1-го сего марта, впредь до особого распоряжения, Липовский район объявлен на военном положении. Для подавления контрреволюционного восстания мобилизуется вся Красная гвардия Липовского района. Вся власть в этом районе принадлежит военному комиссару Чапаеву, командированному Советом для подавления восстания. Все вооруженные силы этого района подчиняются его распоряжениям. Местные общественные и правительственные организации тоже обязаны беспрекословно подчиняться распоряжениям военного комиссара Чапаева. Не подчиняющихся его требованиям, сопротивляющихся Советской власти немедленно арестовывать и под усиленным конвоем отправлять в Пугачев».

— Грозный приказ, не правда ли? — спросил дедушка, когда я, взмокнув от напряжения, кое-как закончил чтение. — Мы с Петькой, конечно, гордились, что и нас позвали на такое важное боевое дело.

В Липовке, как и в Березове, чапаевцы очень быстро утихомирили мятежников. Крестьяне не знали, как и благодарить нас, своих спасителей.

Казалось, революционный порядок мы установили и можно отменять военное положение в районе.

В штабе был уже и приказ такой заготовлен. Петьке Козлову поручили на машинке тот приказ отпечатать.