Шрифт:
И вдруг где-то неподалеку от штаба взрыв ухнул, пулемет застрочил. В чем дело?
Выбежали мы вслед за Чапаевым на крыльцо, а нам навстречу — местная учительница.
— В школе, на чердаке, — сообщила она встревоженно, — с пулеметом кто-то засел. Кинул гранату. Потом строчить начал…
Учительница повела нас к школе задворками.
Пришли. Петька увидел лестницу на земле. Мы ее подняли и приставили к чердаку. Осторожно взобрались наверх. Глядь, а там — ни души. Пулемет перевернут, отстрелянная патронная лента валяется.
— Наверное, он в школе, — воскликнула учительница. — А там детишки перепуганные…
И она бросилась к школьному крыльцу.
Мы с Чапаевым — за ней.
Открываем дверь в класс и кого видим? Рыжего Тужилкина Ивана Павловича!
Лежит он на полу в офицерской шинели и со связанными руками. На него грозно наседает веснушчатый пацан с ученической линейкой. Машет ею, словно саблей, и кричит:
— Только у меня пикни!
Но тому и пикнуть нет мочи: рот заткнут тряпкой, которой мел с доски стирают. Мычит что-то невразумительное и ногами дергает. Они у него тоже спутаны веревкой.
— Это и есть наш управляющий Тужилкин, — сказал я Чапаеву. — Но уже без лисьей шубы.
— Сколько лиса ни блудила, — ухмыльнулся Чапаев, — а в наши руки угодила.
Рядом, насупившись, стояли ребятишки. Кто палку в руках держал, кто полено, а кто и табурет. Бородатый школьный сторож охотничью двустволку на Тужилкина наставил.
— Крепко скрутили бандита! — похвалил Чапаев.
Сторож на это ответил:
— Сообща, всем классом крутили. Храбрый народ — мальчишки! На чердак, словно чертенята, ворвались с диким визгом. Бандит не ожидал. А тут еще и я на него с ружьем. Он и руки вверх. Сдернули мы его с чердака и стали вас ждать. В таком вот виде.
Чапаев глянул на школьников, улыбнулся.
— Спасибо, соколята, за доброе дело, за отвагу! — сказал.
Потом учительнице:
— Отличных соколят воспитали!
Учительница ответила:
— Когда-то у меня и Илюша Топорков учился…
— Да?! То-то Илья Васильевич такой командир отменный! — похвалил Чапаев.
Связанный Тужилкин вновь зашевелился, промычал сквозь тряпку.
Василий Иванович нагнулся, выдернул кляп у него изо рта. Сурово спросил:
— Как в Липовку попал?
Тот не ответил. Отвернулся от Чапаева.
Школьный сторож сказал за него:
— Вчера из Березова в Липовку на тачанке примчался. С офицерами. Пытался склонить мужиков к новому бунту. Да ничего не вышло.
Чапаев презрительно хмыкнул в усы и сказал:
— Ничего, теперь расплатится за все.
В тот же день под усиленным конвоем отправили Тужилкина в уездный ревком.
А вечером Чапаев попросил Петьку Козлова приклеить на двери штаба бумажку, подписанную самолично Василием Ивановичем. На бумажке четкими черными буквами было напечатано, что с контрреволюцией в селе раз и навсегда покончено, военное положение в Липовском районе отменяется.
С к а з д е в я т ы й
ЛИХОГО СОЛДАТА И СМЕРТЬ БОИТСЯ
Наступила весна. Шумливые грачи возвратились с юга, стали вить гнезда в лесу, на другом берегу Большого Иргиза.
И вдруг ранним утром басовитый гудок ворвался в грачиные переговоры, вспугнул птиц.
— Пароход! — радостно закричал я и потянул дедушку за рукав. — Побежим смотреть!
Пароход «Чапаев» на нашей мелководной речке, бегущей к Волге, появлялся лишь в пору большой воды. Его после ледохода ожидали с нетерпением. Особенно мы, мальчишки. Как только загудит, все бегом к реке.
На этот раз я побежал с дедушкой. Мы заняли место на берегу возле дощатых сходней.
— Кто желает прокатиться до Пугачева, — объявил с палубы матрос, — покупайте билеты!
— А не поехать ли и нам с тобой, внучек? — спросил дедушка и, услышав мой ликующий крик, махнул рукой: — Была не была! Беру билеты. А ты, Вова, быстренько мчись домой, попроси бабу Катю приготовить узелок с едой нам на дорогу. Да не забудь бинокль прихватить!
Никогда я не бегал так стремительно, как в то утро.
Возвращаюсь с узелком и биноклем, а дедушка уже ждет меня с билетами.
Вот это было путешествие! Если бы не дедушка, я бы ни на секунду не оторвался от бинокля. Так бы смотрел и смотрел. Столько красоты вокруг: цветут сады, зеленеют до самого горизонта колхозные поля, коровы пасутся на лужайке, и солнце ярко сияет, аж в глазах рябит!
Но как только наш «Чапаев» приближался к какому-нибудь селению, дедушка забирал у меня бинокль и сам наводил его на берег.
Это были те самые села, которые в революцию чапаевцы от белых освобождали. Дедушке очень хотелось посмотреть, какие они стали теперь.