Шефер сделала всё, как и просил Хендерсон. Пациенты были изнеможены и кружка тёплого питья из рук Анники воспринималась, как дар с небес. Те, кто мог благодарил её. Кто не мог, с облегчением вздыхали.

– Благодарю вас, миссис, – сказала юная девочка, рядом с которой сидела мать. – Мой папа тоже работает с заражёнными, и говорит мне, что его не возьмёт ни одна болезнь! А вы не боитесь заразиться?

– Кэтрин, – одёрнула её женщина. – Не вежливо задавать такие вопросы.

– Всё в порядке. Я боюсь, что люди начнут погибать. А заразиться не так страшно по сравнению с этим.

– Но ведь, – надула губки Кэтрин, – вы же тоже можете погибнуть.

«Действительно ли могу?» – подумала Анника, ставя на поднос опустошённую чашку.

– Врачи – это посланники Бога! – засмеялся рядом пожилой мужчина и закашлял. – Они охраняют наш покой вопреки собственному. Мой сын тоже был врачом. Себастьян Рид! Запомни это имя!

Шефер подала ему напиток, и он с жадностью впился в края кружки. Его руки тряслись, не то от болезни, не то от старости. А ведь Анника тоже могла дожить до такого возраста. Как бы она выглядела?

«Как старая мымра!» – вновь вскрикнул голос мужа.

Крик был громкий и пронзающий. От него Анника схватилась за голову. Её будто огрели чем-то тяжёлым. В ушах запищало, и голос девочки едва можно было различить.

– …что с ним случилось?

Мужчина протянул кружку обратно, но Шефер взяла её не сразу. Из-за секундной дезориентации рука заходила ходуном. Земля под ногами тряслась, как желе. Анника пошатнулась, но всё-таки смогла выхватить предмет из рук старика.

– Он погиб из-за какой-то заразы спустя неделю после того, как спас графа Уилтшира.

Миру будто вернулась чёткость. Анника отрезвела после того, как знакомое имя прозвучало в комнате. «Граф Уилтшир» звучало значительно чаще. Неужели сущность таким образом намекает на истекающее время?

– Самого графа?! – удивлённо воскликнула девочка, вскочив с постели.

– Тише, Кэтрин! Ты мешаешь людям, – успокоила её мать, закутав дочь в одеяло.

– Самого графа, – повторил мужчина. – Граф тогда был молод, но из-за частых разъездов подхватил заразу. Моего Себастьяна вызвали. Граф пообещал большие деньги, и Себастьян согласился, хотя сам мне потом признался, что не уверен в эффективности лечения. Граф Уилтшир с тех пор живёт долгой жизнью, а вот Себастьян нет… Я всем говорю, что Себастьян герой.

– Как давно это было? – спросила Анника.

– Лет двадцать назад. А может и больше. Для меня это было, словно вчера.

Мужчина поник. Подобные разговоры разбудили в нём старые эмоции. Анника прекрасно понимала его. Сколько времени прошло с её смерти? Со смерти родителей? Неизвестно, но чувства создают ощущения, будто это произошло недавно. Настолько глубокие раны оставили эти события, что даже спустя время чувствуешь боль, как в первый раз.

«Он сказал, что граф Уилтшир был ещё молодой. А Мета и Виктор называют его стариком. Если обращённые бессмертны, как и вампиры, то не должен ли граф быть всё ещё молодым? Или он не обращённый?»

Вместо того, чтобы находить ответы на вопросы, Анника находила новые загадки. До приезда графа оставалось всё меньше времени. И к этому моменту уже стоило решить тот ли он человек, которого нужно убить? Если Анника ошибётся, то умрёт невинный человек.

Конец ознакомительного фрагмента.