– Ох!
– она с тихим вздохом очнулась, пытаясь проморгаться, - Баронесса, простите, я всё-таки уснула.

Голос сиделки оказался приятно-спокойным.

– Лира. Лучше просто Лира.
– сказала я, отмечая, что действие зелья закончилось, - Ничего страшного. Давно я сплю?

– Как принесли с испытания и весь следующий.
– она засуетилась, помогая мне сесть.

– Как вас зовут.

– Ох!
– снова смутилась та, - Совсем из разума вышла. Полтора дня не спала, в себя прийти не могу.
– Рилиан, ваша горничная.
– женщина встала и представилась "по форме", - Сейчас же доктора позову.

– Рилиан, погоди.
– остановила я её порыв умчаться за лекарем, - Есть более насущные вопросы, которые желательно решить без свидетелей. Здесь есть вода?

– Конечно, баронесса.
– горничная зажурчала влагой в чашку, а я усомнилась в правильности выбранного порядка действий.

– Так, бросай воду, давай сперва на горшок. Где тут удобства?

Слава богу они были, и ещё раз слава богу - в отдельной каморке.

Решив первостепенные задачи, я снова повалилась на кровать, а Рилиан открыла шторы и убежала за врачом.

Вяло ворочая глазами, переводила взгляд с одного предмета на другой. Хорошая комната - больше той, в которой меня приводила в порядок Варда. Песочного цвета стены, в тон шторам кресло и банкетка возле невысокого столика с кривыми ножками. Чудесный антиквариат в свежем исполнении.

– Одно трюмо чего стоит.– усмехнулась я, окунаясь в увлечения прошлой жизни.

Во всех этих гонках на выживание она как-то незаметно отодвинулась на задворки памяти. Однако, экзекуция, которую пришлось пройти, всколыхнула щемящую волну воспоминаний.

– Так. Надо запретить себе страдать. Назад ничего не вернуть. Да и не надо. Раз такова цена жизни внука и счастья детей - я её оплатила и ни о чём не жалею. Теперь бы как-то прояснить судьбу моих новых друзей. Обещали ведь вытащить из застенков, если я справлюсь.

Размышления прервал приход доктора. Им оказался дядька лет пятидесяти, среднего роста, со смешным ершиком усов под картофелиной носа. В одной руке его был зажат сундучок, в другой - бутыль с мутной зеленоватой жидкостью. Чуть подслеповато щуря глаза, он сразу приступил к осмотру. Приподнял одно за другим веки, затем принялся считать пульс.

– Доктор Бофаро, к вашим услугам.
– сообщил он после этих своих манипуляций, - Как вы себя чувствуете?

– Очень приятно.
– ответила я, - Бывало и лучше, но... сносно.

– У вас крепкий организм, девочка.
– констатировал эскулап, задумчиво пожевав усы и оценивающе прищурившись на меня.

– Надеюсь.
– пожала плечами в ответ.

– Рилиан, подай-ка мне свободную чашку и отвар. Да-да, этот самый бутыль.
– он протянул руку к горничной, - Вот это средство будете принимать по пять глотков утром, в обед и вечером три дня подряд. Оно нейтрализует яд.

– Чего нейтрализует?
– я чуть не выронила чеплашку из рук.

– Эликсир, который вы выпили на испытании не совсем безвреден, дорогая.
– пояснил Бофаро.

– А нельзя было дать мне ваше противоядие сразу после... процедуры дознания?

– Обычно именно так и делается, но с вами вышло по иному. Боюсь, его преосвященство в этот раз для надёжности сыпнул несколько больше порошка травы эрендаль, чем следовало. Отчего вы и потеряли сознание. А в таком состоянии, сами понимаете, напоить невозможно. Мы пытались.

– Меня хотели отравить?– хотела спросить я, но не решилась.

Доктор же, не смотря на простоватость внешности, оказался весьма проницательным человеком.

– Просто данные, которые вы огласили, требовали особой проверки. Даже не представляете, какой это удар по репутации церкви.
– тихо ответил он на мои невысказанные сомнения, - Что творится во дворце - описать невозможно. Ну ладно, отдыхайте и больше спите. Из еды сегодня и завтра - только бульон. Ничего иного ваш организм просто не примет. А я ещё загляну.

Раздав указания, доктор ушёл, а я глубоко задумалась.

* Слова из песни Григория Лепса "Родные люди".

– Ну да, сложно было ожидать от его святейшества иного ко мне отношения. Как-никак, я вынесла на всеобщее обозрение, предала, так сказать, гласности преступление, совершённое не только против государства, но и против самой церкви, виновница которого, на минуточку, - её же служительница. Это ж какой позор! Это ж какое клеймо на репутации! А королева с кардиналом явно не очень-то ладят...