– А мне теперь все равно! – выкрикнула с вызовом Галя в ответ.

– Попробуйте уговорить ее спуститься вниз, – снова подсказал психолог, возбужденно притоптывая на месте. – Давайте ей любые гарантии. Любые! – И забормотал: – Нет, не все равно… не все равно… раз разговариваешь с нами, значит, еще не все потеряно…

– Галя! Выслушай меня внимательно! Я понимаю мотивы, которые толкнули тебя на этот поступок! Давай договоримся: ты спускаешься вниз, а я тебе обещаю, что никаких последствий не будет! Никаких наказаний! Ты же знаешь, мое слово – кремень! – проникновенным тоном заверил директор, отмахиваясь от секретарши Ниночки, пытавшейся набросить на его могучие плечи пальто.

Наступила короткая пауза. Все затаили дыхание.

– Пусть Игорь Вячеславович меня об этом попросит! – потребовала Галя.

– Просите, Игорь Вячеславович! Просите! – тут же принялся настаивать Кахобер Иванович, нещадно дергая ус.

Ирина Борисовна, морщась, кивнула. Психолог, так тот вообще сложил молитвенно руки и закатил глаза к небу. Лапушка скривился, но набрал в легкие обжигающего воздуха:

– Галя, я тебя прошу, не делай глупостей! Если ты боишься спускаться, я тебе помогу! Стой на месте и спокойно жди меня!

– Да, так, пожалуй, будет лучше, – шепнул Романов, но Галя с ним не согласилась.

– Нет! – заволновалась она. – Это вы стойте на месте! Если вы хоть шаг сделаете, я прыгну!

– Так чего же ты хочешь? – сорвалось с языка Лапушки.(Он же попросил! Предложил свою помощь!)

– Я хочу, чтобы вы сказали им всем правду!

– Какую правду? – уточнил он чисто автоматически.

– Скажите, что вы меня любите!

– Ну, это уж слишком! – в сердцах возмутился Игорь Вячеславович.

Секунду назад он думал, что признается во всех смертных грехах. Скажет все, что Галя ни попросит. Потому что по сравнению с человеческой жизнью все остальное пустяк. Но это был удар ниже пояса! И, заметив, как к нему со всех сторон протягиваются требовательно-умоляющие взгляды коллег, Лапушка в отчаянии прошипел:

– Да не буду я этого говорить! Хоть распните меня здесь!

– Игорь! – потребовала Ирина Борисовна звенящим голосом. – Говори! Кричи, что ты ее любишь! Что ты жить без нее не можешь! Она же ради этого все и затеяла!

Ну да, взять и прилюдно его высечь! Положение было абсурдным и унизительным до безобразия. В присутствии сотен учеников Игорь должен был признаваться в несуществующей любви к помутившейся рассудком Гале Крошкиной. Но, похоже, у него не было иного выхода, как подчиниться обстоятельствам. Достаточно было взглянуть на Федора Степановича, чтобы понять, что давление у него зашкаливает и вот-вот случится сердечный приступ.

Игорь собрал всю свою волю. Его легкие в очередной раз, словно мехи, растянулись, а затем сжались в гудящем крике:

– Галя, я тебя люблю! Ты моя лучшая ученица! – добавил он, стараясь смягчить нелепость ситуации.

Народ зашумел, загикал, засвистел. Все понимали, что происходит, но удержаться от сочных реплик не могли. И только Галя, находясь в перевернутом мире, стоя на краю черной зияющей пропасти, не понимала и не желала признавать ничего, кроме своего безумия.

– Я вам не верю, Игорь Вячеславович! Помните наш разговор о «хочу – не хочу»? – глумливо обратилась она к нему, после того как он выставил себя на посмешище. – Значит, мое желание все же что-то значит для вас? Так вот, попробуйте еще раз! Поубедительнее, чтобы я это сердцем почувствовала! Иначе я прыгну! Считаю до трех! Раз!…

Лапушка заскрежетал зубами, но тут увидел, как на пологой крыше неожиданно, словно черт из табакерки, появился Серега Белов. «Идиот! – испугался Игорь, но в следующую секунду подумал: – Нет! Молоток парень! Привязался веревкой для страховки!»

Народ загудел, Галя растерянно посмотрела вниз.

– Два… – произнесла она механическим голосом, силясь понять, чем вызвана такая бурная реакция на земле.

И в этот момент, не дожидаясь, пока Крошкина скажет «три», Белый набросился на нее и сбил с ног. Упали они уже вместе вдали от опасного края. Толпа внизу, заметив это, выдохнула в едином радостном порыве. А тут и «скорая помощь» подоспела, а за ней и милиция.

Ирина подошла к Игорю, взяла его под руку, и он почувствовал, как ее тепло перетекает к нему и в груди у него рвется стальная, сжатая до предела пружина.

…После этих событий прошло чуть меньше двух недель. Галю Крошкину увезли в специальную клинику. Скорее, это была даже не клиника, а реабилитационный центр для людей с нервными расстройствами. Одним из таких душевных расстройств, как оказалось наследственным, страдала и Галя Крошкина.

И вот в один из дней Сергей Белов, Даша Свиридова и Варя Дробышева собрались ее навестить. Делали они это по просьбе Игоря Вячеславовича и Ирины Борисовны, поскольку лечащий врач, боясь рецидива у пациентки, категорически запретил Лапушке появляться в стенах клиники. Ни одному, ни с невестой, ни с кем-либо еще. Но Гале, естественно, об этом никто не собирался говорить. И вообще, перед тем как попасть в палату, девчонки и Белый прошли подробный инструктаж, о чем можно беседовать с пациенткой, страдающей синдромом навязчивых состояний и параноидальной зацикленностью, а о чем нельзя. Например, ни при каких обстоятельствах нельзя было затрагивать «историю с крышей», потому что случай Гали Крошкиной относился к таким редким случаям, когда человек намеренно создает ситуации, которые могут причинить ему боль. Ну, так они же не идиоты, чтобы на рожон лезть!