Вот и спустя пару часов, когда ребята вернулись из дома терпимости на “Пандору” она снова решила пробежаться по исписанным страницам. Для очередного закрепления результата, так сказать. Вдруг что-то упустила.

Первое время с её переезда сюда складывалось ощущение, словно Аманда заново готовится к экзаменам – количество полученной информации было настолько монументально-неподъёмным, что мозги пухли от перегрузки. Но если не наверстать пробелы, то далеко не уехать, тем более в новом для неё мире – это она понимала и продолжала усердно трудиться.

Положительные результаты не заставили себя ждать, так что на смену первому этапу “бесконечного студента” пришёл второй – зарождающаяся вера в собственные силы. А если точнее, осознание того, что она на что-то да годна.

Так что по истечении почти полугода Чейз могла уже без ложной скромности считать себя, по меньшей мере, специалистом в поверенной ей должности. Это радовало, но на душе всё равно продолжали скрестись кошки. Правда уже по другим причинам.

В одолженной в личное пользование каюте капитана, несмотря на духоту на улице, было свежо и приятно пахло. Да и Джек заметно постарался, придавая внутреннему оформлению пригожий вид и добавив удобства. В первую очередь, для любимой, разумеется. Чего стоит только деревянная резная фигура на носу корабля, в которой отчётливо проступали знакомые черты их подруги.

Кэтрин как-то рассказывала Аманде, что предыдущая “Пандора”, та, что осталась в семнадцатом веке их времени, почти не отличалась от этой. Джек специально пытался воссоздать образ любимицы. Жаль только, что с членами экипажа, верными товарищами, оставшимися в далёком прошлом, нельзя было бы сделать тоже самое.

Но и эта команда, надо отметить, была не хуже. Верная и трудолюбивая, в которой каждый её представитель в самом деле был достоин похвалы. Пускай у капитана не складывались с ними чересчур доверительные отношения, как в той же прошлой жизни, но взаимное уважение имелось. А это главное.

В каюту вернулся Адриан, впустив в открытую дверь душный воздух, смешанный со сладким запахом спиртного. В руках свёрток, но Аманда его не заметила. Она и головы-то не подняла, не отрываясь от дневников.

Адриан, привыкший к подобному положению дел и прекрасно знавший, что его девушка обладала удивительной способностью отстраняться от мира, погрузившись в работу, лишь слегка нахмурился, небрежно бросив сверток на закрытый рундук у двери.

– Может, поприветствуешь мужчину своей мечты?

Аманда с каверзной улыбкой, наконец, подняла глаза.

– Так мы же сегодня уже здоровались.

– И то верно. Что-то новое нашла?

Имелись в виду записи Молукса.

– Разумеется, нет. Ничего, – она устало потёрла лицо. Глаза начинали слипаться, поздний час давал о себе знать. – Где Картер?

– Пошел спать на нижнюю палубу.

Запах спиртного настойчиво гулял по каюте.

– Опять пили?

– Да чуток совсем. В такую погоду только холодненького и остается запрокинуть.

– А не часто ли ты в последнее время запрокидываешь?

– Не доводи лишний раз, не буду.

Чейз выразительно изогнула бровь.

– И что? Чуть что – надо браться за бутылку?

– Это лучше, чем без конца собачиться.

– А ты сделай как я прошу и никто не будет собачиться.

Адриан устало вздохнул.

– Опять хочешь поднять ненужную никому тему?

– Между прочим, ты её сам поднял, – отложив дневники, она встала с места. – Неужели так сложно? Наступи на горло гордости. Хоть раз.

– Хоть раз? – фыркнул Адриан. – И это говоришь мне ты? Да твоё упрямство и дюжиной ослов не вывезешь.

– Речь не обо мне…

– Вообще-то как раз о тебе. В первую и основную очередь. Ты требуешь от меня то, что сама бы и в жизнь не сделала.

– Да как же ты не понимаешь… – Аманда громко выдохнула, сжав кулаки. Тон повышался уже у обоих. Не за горами очередная сцена. Которую никто, понятное дело, контролировать не собирался. – У меня уже и не будет такого шанса, но у тебя-то есть возможность. Глупо из-за дурацкой обиды отказываться от…

– Дурацкая обида? – настала очередь Адриана вскидывать брови. В отличие от Чейз он умел это делать так, что одним движением выражал весь спектр имеющихся в его наличии недовольств и всё своё мнение по данному вопросу.

– А как это ещё назвать? Ребячество.

– Женщина, ты себя слышишь? Я уже практически не понимаю, что с тобой творится. Что за радость вечно на всех срываться и постоянно требовать? Считаешь, все обязаны плясать под твою дудку? Я, конечно, понимаю – ты свято веришь, что я тебе должник. Ещё бы, из-за меня ты теперь в… как ты там назвала Эридан: каменный век?…