–  Ясно, товарищ поручик.

–  Значит, лекцию вам мне читать не нужно?

–  Нет, - засмеялись они.

–  Еда у вас есть?

–  Кое-что. Наверное, хватит.

–  Что-нибудь придумаем. Ну, привет, ребята. Хлоупек обошел крышу и разделил группу на две

части. Поскольку на лестнице было тепло, а наверху - собачий холод, он решил, что они будут дежурить у телефона по очереди. Цыган, Роубик и Манек взяли под наблюдение перекресток под собой и направление к вокзалу; Мачек со Стромеком - Вацлавскую площадь и крыши домов вокруг нее. Все видно было как на ладони. Толпа, собравшаяся было перед зданием "Мелантриха", уже разошлась, однако возле громкоговорителей еще стоя ли люди. Они слушали последние сообщения правительства и спорили о судьбе республики и ее будущем. Ребята бегали к телефону греться и опять мерзли на крышей! Поручик пришел к вечеру. Они не могли сообщить ему что-либо особенное. Его симпатичное лицо было, однако, очень серьезным, и он дважды подряд позвонил куда-то. Потом сказал, что через час их заменит другая группа, а они получат новую задачу. После семи вечера пришли вахмистры с заставы КНБ Словакия, а лесовчан поручик отправил вниз, в зал.

–  Прежде всего сходите поешьте. Только где-нибудь поблизости, чтобы в восемь быть на Центральном вокзале. Будете патрулировать в его помещениях вместе с сотрудником вокзальной станции КНБ. В случае провокации со стороны каких-либо групп или отдельных лиц примете необходимые меры. Задержанных доставляйте на станцию КНБ. К полуночи, когда движение утихнет, вам будет подготовлено временное общежитие. Там, на станции КНБ, знают также, где вы можете меня найти. Действуйте энергично, но корректно. И побрейтесь, чтобы быть в полном порядке.

–  С этим дело обстоит хуже: бритвенные приборы у нас на заводе. Что-нибудь придумаем... - сказал Хлоупек. - Если только это возможно, товарищ поручик, не посылайте нас обратно. Раз уж мы за это взялись, мы хотим оставаться с вами.

–  Так и будет. Вас направили в мое распоряжение. Довольны?

Они удовлетворенно кивнули головами. Замечательный человек этот офицер. Они вышли из здания, и Мачек сразу же сориентировался, куда пойти. Он привел их в маленькую закусочную, полную приятных ароматов. Красивая барышня в чепце, стоявшая за стойкой, весьма внимательно обслужила их. В момент все было съедено. Пива им даже не хотелось. Цыган, Мачек и Роубик взяли себе горячего молока.

По дороге они встретили несколько патрулей. Патрулировали пограничники со словацкой заставы. В половине восьмого они стояли перед вокзалом. Мачек, как всегда, нашел выход из положения. Он кивнул на парикмахерскую, где четыре дамы в белых халатах скучали без работы. Еще не было и восьми часов, когда подстриженные, побритые и надушенные лесовчане появились на станции КНБ. Два старших прапорщика сидели за столом и ужинали. Вахмистр уже ждал их.

–  Пока я покажу вам, где вы потом будете отдыхать.

Он отвел их в заднюю комнату, где для них были приготовлены кровати со свежим постельным бельем. Возле каждой стоял ночной столик. В комнате было фантастически тепло.

–  Превосходно, пан вахмистр! - поблагодарил Мачек. - Мы к такому не привыкли.

–  А теперь можете начинать, - сказал один из прапорщиков.

–  Вот об этом и речь. Ведь мы никогда не дежурили на вокзале.

Те рассмеялись, но сразу же стали серьезными.

–  Это важный объект. Поезда привозят представителей рабочих и крестьян, разные делегации, а золотая молодежь уже пыталась устраивать провокации. Если вдруг дело дойдет до чего-нибудь серьезного, нам придется оборонять вокзал. Тогда вахмистр объяснит вам, что делать. А пулемет, ребята, оставьте здесь. Я закрою его в канцелярии. Для пассажиров это, пожалуй, слишком. Вон вы какие молодцы, справитесь и без него.

Вокзал напоминал муравейник. Люди толпились, собирались группами, спали на лавках. Ресторан был забит до отказа. Лесовчане рассказывали вахмистру о своих приключениях на границе, прежде всего о забавных; Патрулировали они у входа и на перронах. Вахмистр завидовал им.

–  В Праге, - жаловался он, - работать приходится много, а жалованье маленькое. Жить же в столице толь ко на продовольственные карточки не очень-то сладко.

Оснований для какого-либо вмешательства пока не было. А служба шла. Это была не такая служба, как на границе: оживление здесь наступало, лишь когда приходил поезд. В Прагу съезжались делегаты. Из толпы часто доносилось слово "товарищ", некоторые приезжали в национальных костюмах, под пиджаками голубели рубашки ЧСМ. Около полуночи вахмистр отвел их на станцию КНБ.

–  Я тоже часок передохну, - сказал он устало, - и снова пойду до утра, до пяти часов.

–  Нелегко тебе приходится, друг, - кивнул головой Стромек. - И ты пойдешь один?

–  С прапорщиком, - вздохнул тот и лег на одну из кроватей поверх одеяла.

–  Когда вернешься утром, растолкай нас, - сказал Хлоупек.

Они забрались под пахнувшие мылом одеяла.

–  Какой тут сон, - жаловался Стромек, - вот в Лесове спишь как убитый, а здесь галдеж, трамваи. Эх, граница, дорогая!..

Утром он и в самом деле поднялся первым и сразу же отправился узнать у дежурного по станции КНБ, не спрашивал ли их кто-нибудь.

–  Нет, - проворчал в ответ прапорщик в очках. - Спите, господа, спите, вы еще не знаете, что вас ждет.

Но они больше уже не заснули и начали одеваться, в животах у них бурчало. Цыган отправился на вокзал раздобыть чего-нибудь на завтрак. Принес он только свежие булки и три бутылки молока. Стромек с Цыганом разделили между собой газеты и за едой жадно принялись изучать основные сообщения.