–  Насколько раньше нас он мог здесь пройти?

–  На час или два.

На бегу они спотыкались, падали. Человек же, которого они преследовали, шел уверенно и только однажды, поскользнувшись на большом камне, растянулся во всю длину. Мразек остановился, вытирая пот со лба.

–  Подожди секунду. Не могу...

–  Не дури! Надо! Пошли!

Мразек из последних сил не отставал от командира патруля. Неизвестный прошел вдоль берега ручья, по правой его стороне. Там, по тропинке, свободной от камней и корней, бежать стало легче. Однако и сам Олива уже выбивался из сил.

–  Этот тип, - с трудом проговорил он, - опередил нас, по крайней мере, часа на два, иначе мы бы его уже догнали. Теперь надо быть начеку. Похоже, он шел к Лесову...

Мразек ничего не ответил, только кивнул и проглотил горсть снега.

Теперь они шли по лесу, то и дело прислоняя потные спины к холодным, обледенелым стволам деревьев, хватаясь за ветки трясущимися руками. Небо между тем потемнело, повалил снег.

–  Вот черт! - выругался Иван. - Этого еще не хватало.

Мразек сжал кулаки:

–  Если мы его догоним, я врежу ему пару раз. Слово даю!

Они были уже внизу, под Лесовом. Им так хотелось пойти на заставу, именно пойти, бежать они уже не могли: сил хватало только на быструю ходьбу. Посмотрели на часы. Куда, собственно, идет этот человек? Его следы не кончались и у лесовской мельницы. Мразек оперся о полуразрушенную стену.

–  Хоть бы попался кто-нибудь по дороге, чтобы можно было сообщить на заставу. Так нет, каждый сидит на печи...

Олива снова отправился в путь и снова побежал. Он знал, что впереди лес, а за ним - шоссе, где довольно оживленное движение. И тогда все их усилия и страшная усталость могут оказаться впустую. Тогда останется только ходить в Ходове от дома к дому и расспрашивать жителей. А следы повернули к лесу. Иван оцепенел. С. трудом волоча ноги, к нему подбежал Мразек. Шапку он где-то потерял, волосы его слиплись.

–  Придется идти в лес, ничего не поделаешь, - решил Иван.

На его изможденное лицо падал снег. На шоссе затарахтела автомашина, но она была уже далеко, до них донесся лишь звук мотора. Они с отчаянием посмотрели ей вслед. Следы привели их к холму, к крутому подъему. Человек, шедший перед ними, знал, чего хочет, где находится, куда идет и чего нужно избегать. Они преследовали его уже полтора часа и за это время преодолели по глубокому снегу семь километров. Следы пошли по лесной дороге. Снега там было меньше. В конце вырубки следы исчезли в мелком, нешироком ручье, перейти который не составляло труда.

–  Идет по руслу, - отметил Олива. - Кое-где прислоняется к берегу. С него, кажется, тоже уже довольно.

Дно ручья было твердым - песок и галька. В лесу уже темнело. Они подошли к большой вырубке. Олива пролез под веткой последней елки и оказался на открытом месте. И в этот момент с другой стороны вырубки прогремел выстрел. Иван бросился на землю. Мразек открыл огонь па бегу. В ответ из-за кучи старых пней сверкнула вспышка.

–  Стой! Сдавайся! - закричал Олива.

С елки, под которой они залегли, на вахмистров посыпался снег. Следовательно, стрелок целился слишком высоко. Перестрелка продолжалась довольно долго и ни к чему не привела. Их потные спины обледенели. Силы иссякали. Однако они располагали явным преимуществом, так как вели огонь, укрывшись за мощной елью. Их противник находился на вырубке за пнями, и от стены леса его отделяло не меньше пятидесяти метров. Он не хотел идти на риск и проделывать этот путь. Оба вахмистра расстреляли уже по магазину, и им тоже надо было что-то предпринимать. Иван заметил неизвестного метрах в шестидесяти.

–  Стреляй не спеша, - приказал он Мразеку, - но сначала покричи ему еще раз.

–  Сдавайся и выходи! - закричал Руда.

За пнями никто не подавал признаков жизни. Наступал самый опасный момент.

–  Давай, - сказал Иван. В то время, пока Мразек вел стрельбу одиночными выстрелами, Олива привстал и тщательно прицелился. Уже темнело, и Олива мог предположить, что скрывающийся за пнями человек выкинет старый фокус: прикинется, что сдается, а когда внимание пограничников после долгого преследования и перестрелки ослабнет, попытается, петляя, добежать до леса и найти там спасение. Из-за пней показалась рука с пистолетом. Иван совершенно отчетливо видел ее, а также часть тела. Олива выстрелил два раза подряд. С веток посыпался снег. В следующий момент автомат Оли вы отказал, и вахмистр долго давил на спусковой крючок.

На их дальнейшие призывы сдаться ответом было лишь молчание. И только теперь они почувствовали, как мороз пробирает их до костей. Возбуждение на миг оставило их. Но они должны были задержать этого человека! На значительном расстоянии друг от друга, готовые в любой момент броситься на снег, они пошли к куче пней с одной мыслью: он там только и ждет, когда они подойдут поближе. Им снова стало жарко.

Руда первым увидел его и опустил дуло автомата. Неизвестный лежал на боку, пистолет валялся в четверти метра от его безжизненной руки. Высокий, стройный мужчина в лыжном костюме. Олива подошел ближе и оттолкнул ногой парабеллум. Мразек склонился к мертвому.

–  Две в голову.

Олива отвернулся, ему стало не по себе.

–  Жалко, что не живой, - сказал Мразек. - Не везет мне с ними.

Побледневший командир патруля сел прямо на снег. Руда присел рядом, ежась от холода.

–  Ну, Иван, - сказал он, помогая Оливе встать, - иди к дороге. Он от нас уже не уйдет... Сбегай вниз к шоссе за кем-нибудь, а я здесь подожду...

По дороге в ложбине Олива устремился к ручью. Увидев приближающуюся автомашину Густы и услышав крики товарищей, он свалился в канаву возле дороги. Кто-то принялся лить в него водку. Зубы его стучали. На него накинули тулуп.