–  Ребята собираются уезжать отсюда, - сказал ее отец. Он стоял посреди двора и расчесывал мокрые волосы.

Девушка испуганно взглянула на Цыгана.

–  Еще не скоро, - успокоил он ее, - наверное осенью. Но я-то здесь останусь. Не хочется мне уезжать

Она с облегчением вздохнула:

–  Некоторые из ваших наверняка здесь останутся, вот увидишь.

Благоут закончил причесываться и подошел к ним.

–  Когда ребята уедут, ты можешь поселиться у нас. Новенькие будут помоложе, а тебе, как командиру, надо жить не в канцелярии, а где-то отдельно. Наверху у нас есть вполне подходящая маленькая комната. Если только она тебе подойдет...

Такое предложение явилось для Яниша неожиданностью, причем приятной. Благоут пошел на кухню обсудить это с женой. Славка улыбнулась.

–  Было бы здорово. Ты мог бы у нас питаться, если захочешь. Мама хорошо готовит.

Может, в семье уже была речь об этом? Ему не раз казалось, что тетя Благоутова уделяет ему внимания больше, чем остальным ребятам с заставы. Правда, Цыган объяснял это тем обстоятельством, что был в Лесове командиром. Что, если Славка не захочет выйти за него замуж?.. Когда вахмистры впервые пришли к Благоутам, она еще ходила с ранцем на спине в школу.

–  Вот увидишь, еще кто-нибудь из ваших здесь останется, а потом и женится, как Храстецкий.

–  Он собирается перевестись в пльзеньский край.

–  Ну, так Олива и Стромек.

–  Иван - может быть, а у Влады несколько другие планы... Здесь каждый спешит к алтарю, боится опоздать.

–  Может, ты еще скажешь, чтобы и я вышла замуж? - проговорила она и опустила глаза. Цыган стал серьезным.

–  Не скажу. Но, знаешь, я подожду, когда ты сама захочешь это сделать.

Вечером они пошли погулять, однако домой вернулись еще до наступления темноты: оба безоговорочно выполняли приказ тети Благоутовой. Яниш очень уважал мать Славки и ни за что не хотел бы лишиться ее доверия. Семья Благоутов стала его вторым домом.

В последнюю неделю августа Яниш перебрался к Благоутам. Столовался же по-прежнему на заставе. Его тянуло и к своим ребятам, и к семье, где жила его любовь.

Вскоре на заставе произошли большие изменения. Это было как гром среди ясного неба. Как-то Ярда Штрупл принялся размахивать перед Цыганом и Роубиком желтым конвертом.

–  Первая ласточка, господа! Пан Храстецкий нас покидает.

Цыган вздрогнул.

–  Кто, ты говоришь, нас покидает?

–  Храстецкий получил новое назначение. Вот, читай. Черным по белому: районное отделение КНБ Пльзень.

Яниш медленно встал, взял конверт и вынул из него документы, приложенные к заявлению. Среди них он увидел и свою рекомендацию.

–  Начало конца, - сказал Цыган. - Теперь этого можно ожидать от каждого.

Ему стало грустно. Эта бумага означала расставание с лучшим другом, какой у него когда-либо был. Даже женитьба Храстецкого ничего не изменила в их отношениях. И вот теперь Вацлав уезжает, перебирается в другое место. Роубик положил командиру руку на плечо.

–  Ничего не поделаешь, Цыган. Где Храстецкий, в наряде?

–  Дома... Пошли за ним дежурного. Пусть придет на заставу.

Храстецкий прибежал буквально через пять минут. Он был в штатских брюках и легкой летней рубашке, мокрой от пота.

–  Я работал в саду, - весело сказал он, входя в канцелярию, но по выражению лиц Цыгана и остальных сразу понял, что сейчас не до шуток. У командира был слишком серьезный вид. Не говоря ни слова, Яшин протянул ему конверт. Храстецкий узнал свое заявление. Он с интересом принялся рассматривать резолюцию, потом улыбнулся:

–  - Удовлетворили мою просьбу, а я даже не верил, что так будет.

–  Я тоже нет, - тихо сказал Цыган. - Ну вот, Вацлав, ты положил начало. Аленка будет рада.

–  Сам знаешь. К Лесову она и привыкнуть не успела.

–  Что поделаешь, - вздохнул Роубик, - кому-то из нас придется быть здесь и последним. Интересно, кто это будет? Ему останется стенд с нашими фотографиями. - И взглянул на Цыгана, что тот скажет в ответ, однако штабной вахмистр лишь улыбнулся товарищу.

–  Чего ты ждешь, друг? Беги расскажи Аленке, - сказал он Храстецкому.

–  Пока еще я не уезжаю, - похлопал Храстецкий рукой по конверту. - Этот перевод действителен с первого числа, а до той поры еще много времени.

–  Но ты все-таки скажи Алене. Пусть не спеша собирает чемоданы.

Храстецкий кивнул в ответ и поспешил домой. Все с грустью думали о предстоящем расставании с этим самоотверженным, замечательным парнем, вместе с которым им всегда было так хорошо. Штрупл положил заявление в папку.

–  Замены, как всегда, никакой, - добавил он.

Сначала Цыган хотел зайти к Вашеку на квартиру, но потом передумал: пусть наслаждаются этим приятным известием вдвоем. Наверняка они строят планы на будущее. И он был прав. До поздней ночи горел свет в окнах домика Храстецкого. Штабной вахмистр Храстецкий отправился в один из своих последних дозоров на государственной границе.