Мужчина молчал, уставившись в пол.

–  Где вы перешли в Германию и когда?

–  Где-то у Хеба, в ночь на первое мая. В сорок восьмом, - быстро ответил он.

–  А тот, другой?

–  Не знаю. Тоже где-то там.

–  Чем вы занимались в Германии?

–  Сначала был в лагере, потом работал ассенизатором.

–  А до того, как отправились за границу?

–  Был грузчиком в пражских молочных. Жена начала у меня дурить, мать меня ругала... а жена ждала ребенка...

–  Вы ей писали?

–  Нет. Не знаю, где она сейчас. Мать была больна... Тоже не знаю, как она теперь. Не хотелось мне писать. Предлагали нам поступить в иностранный легион, но меня туда не влекло. А с осени я начал работать на канализации и стал подумывать о возвращении...

–  А почему вы перешли границу именно в этом месте?

–  Ну... С нами был один парень, он тоже удрал из-за бабы, вот он нам и посоветовал. Объяснил, что сам вернуться не может, показал нам дорогу, проводил почти до самой границы, а потом дал какую-то бумагу, чтобы мы показали ее при допросе в государственной безопасности.

Он порылся в подкладке потрепанного промокшего пиджака, достал оттуда мокрый конверт без адреса и передал его Цыгану. Обычное письмо на дешевой бумаге. Яниш оставил Оливу и Коваржа с допрашиваемым, а сам пошел к Стромеку. Тот занимался политической обработкой "своего" задержанного. Яниш отвел его в сторону и показал письмо.

–  Ну да, этот тоже говорит, что у них есть кое-что с собой. Так что когда я увидел, что ты сюда направляешься, то сразу понял, в чем дело. По-моему, надо съездить в Марианки, на станцию госбезопасности. А то как бы мы чего не проморгали, понимаешь? Пусть Иван возьмет мотоцикл, поедет туда и разыщет Крала.

Вскоре Олива отправился в путь. Цыган и Стромек закончили допрос. Задержанные поели, обсушились и заснули у печки. Яниш отпустил патруль, но Коварж, переодевшись в сухое, тотчас же вернулся. Его интересовало, чем кончится дело, когда приедут сотрудники государственной безопасности.

Из Марианске-Лазне приехал надпоручик Крал в сопровождении промокшего до нитки Оливы и еще одного сотрудника государственной безопасности, который показался лесовчанам знакомым.

–  Разбудили мы вас, - улыбнулся Цыган.

–  Все в порядке, - махнул рукой Крал, оглядел обоих мужчин, спящих у печки, и бегло просмотрел запись об их задержании.

Цыган взял промокшее письмо.

–  Это мы должны передать вам, поэтому и вызвали вас. Наверное, вы заберете этих двоих с собой?

Надпоручик положил конверт в нагрудный карман. Напрасно они ждали, что он вскроет конверт.

–  Это я сделаю у нас, сегодня же. Разбудите их, дайте им их вещи. Я заберу их с собой.

Коллега Крала отнес к машине два промокших мешка. Не прошло и двадцати минут, как сотрудники государственной безопасности вместе с задержанными уехали. Цыган сделал соответствующую запись в книге заставы, а протоколы положил в папки Штрупла, чтобы тот отослал их. Стромек уже передавал телефонограмму в Тахов. Любопытные разошлись. Возле теплой печки остались только Цыган, Стромек, Роубик и промокший Олива. За окном беспрестанно лил дождь. Невзирая на мерзкую погоду в путь отправлялся очередной патруль. Было два часа ночи. Их мысли занимал человек, который передал с этими двоими письмо для органов государственной безопасности. Кто он? И что могло быть в письме?..

Само собой разумеется, утром никто не пошел на рыбную ловлю... Только к вечеру они отправились по еще мокрой траве к мельнице, неся с собой самодельные удочки. Вода в ручье была мутной.

–  Форель хорошо ловится на червяка, - заметил Роубик и, остановившись под обвалившимся мельничным лотком, первым закинул удочку.

Понедельник начался очень шумно. В этот день в соответствии с приказом заставу КНБ в Лесове покидал очередной пограничник. Это был Франта Манек, и переводили его не куда-нибудь, а в Прагу, хотя сам он был доволен жизнью в Лесове и о переводе не просил. Ему предписывалось явиться в министерство внутренних дел. Манек точно не знал, куда его направят, и огорчался, что уезжать ему приходилось одному и в большой спешке.

Расстроенный, он готовился к отъезду.

Яниша, Стромека и Оливу срочно вызвали в Тахов.

Они взяли с собой партийные характеристики. Вез их Густа, прихвативший с собой канистру, полную бензина. Никто не знал, где он его достал, но достал... В восемь часов они уже были на месте. Им бросилось в глаза, что других начальников застав или начальников штабов не было. Их сосед справа приглашения не получил.

–  Зачем мы понадобились Содоме? Похоже, что вы звали только нас, заметил Цыган, осматривая просторный пустой двор.

Содома уже ждал их. Он был не один. В канцелярии находился майор Бук, а также несколько человек в штатском, которых они не знали. Там был также Пепик Душек, их сосед слева. Бук многозначительно взглянул на часы. Было восемь ноль пять.

–  Для чего я вас вызвал? - начал майор. - Речь идет о выполнении особого задания на границе. Из достоверных и надежных источников стало известно, что примерно пятнадцатого-шестнадцатого сентября на нашем участке границу должна перейти группа лиц, которым поручено совершить на нашей территории несколько диверсий. Сколько их будет - неизвестно, но мы знаем, что они будут хорошо вооружены. Место перехода известно приблизительно: Лесов, Галже или Вишини, а может, и еще правее. Операция будет осуществляться отсюда, из Тахова, под моим командованием. В ней примут участие и сотрудники станций КНБ, а также некоторые военнослужащие и сотрудники органов государственной безопасности. Вы получите план операции и в соответствии с ним будете охранять границу. Эту операцию следует держать в глубокой тайне и пока об этом говорить на заставах не следует. Когда получите наш приказ, тогда и ознакомите патрули с ситуацией. Патрули должны, как правило, состоять из трех человек. Оба пулемета заставы должны находиться с патрулями на главном направлении. Мы рассчитываем перекрыть все пути от государственной границы, все просеки и те места, по которым группа могла бы ориентироваться.