— Тебе понравилось? — раздалось за спиной.

Девушка круто развернулась и растерянно уставилась на Авета. В глубине души она очень надеялась, что это дело рук Адама… Тысячу раз дура!

— Если тебе не нравится, я выброшу их! — решительно направился к цветам Авет, неправильно поняв её молчание.

— Нет, они очень красивые! — остановила его Мари. — Но тебе не стоило дарить их мне…

— Мари, пожалуйста, я же тебя ни к чему не обязываю… Это просто так.

— Всё равно не стоило, Авет. Больше не делай этого, прошу тебя.

— Авет, она права, — в разговор внезапно вмешался сонный Адам в помятой одежде, — вместо цветов лучше бы достал ей длинную метлу. Она хотя бы на транспорте сэкономит.

Воцарилось молчание. Адам самодовольно улыбался, держась за раскалывавшуюся голову. Авет неодобрительно смотрел на него, недовольный поведением друга. Ну а Мари просто сверлила его взглядом, пытаясь проделать дырку прямиком между глаз.

— А мне нет нужды экономить. Я получаю очень высокую зарплату! — сделав свой ответный ход, девушка скрестила руки на груди.

Адам зевнул. Это было даже немного оскорбительно. То есть, он и не пытался продолжить их спор, проигнорировав замечание Мари…

— Сделай мне кофе в огромной чашке. Хоть как — то оправдай свою зарплату.

— Адам, хватит! — не выдержал Авет. — Пойдем.

Они скрылись в коридоре, а Мари устало выдохнула и отправилась варить кофе. Определенно, эта работа тяготит её всё больше и больше… Кажется, пора подыскивать что — то другое…

Перед самым закрытием к ней подошел Авет.

— Если ты не против, я хотел бы тебя немного проводить.

— Авет… — начала Мари.

Но он перебил её:

— Я не собираюсь к тебе приставать, просто немного поболтаем, расскажешь, что тут происходило, пока меня не было.

Девушка мысленно застонала. Она и так с самого утра была в паршивом настроении, плюс бешеная усталость после рабочего дня, а тут он… Что ему рассказать? Что его друг два дня терроризировал её? Что она ужасно злится на себя, потому что позволяет так с собой обращаться, чтобы остаться на этой работе?..

— Если честно, я безумно устала и собираюсь вызвать такси. Не обижайся, пожалуйста, но как — нибудь в другой раз.

— Я мог бы тебя подвести… — предложил он с надеждой.

— Нет, Авет, не надо. Это уже будет лишним. До завтра.

Она прошла в подсобку и взяла свою куртку, после чего вызвала такси. У самой двери её вдруг снова окликнул Авет.

— Подожди! Мари, цветы…

Парень протянул ей букет, о котором Мари совершенно забыла. Ей вдруг стало так стыдно, что она не знала, куда деться. Приняв цветы из его рук, девушка подняла голову и виновато улыбнулась:

— Заработалась, прости… Спасибо.

— Ничего, я понимаю. До завтра.

— До завтра, Авет.

Всю дорогу в такси её мучили угрызения совести перед ним. Он, кажется, не хочет понять, что у них ничего не может быть. Авет продолжает надеяться, это было понятно по его поведению. Но Мари это всё не нужно…

— Ого! — удивленно встретила её Лилит на пороге. — Это меня не было всего дней десять, а тут уже такие перемены. Кто он?!

Мари с улыбкой обняла подругу, которая приехала после новогодних праздников, и пообещала:

— Ты меня вкусно накорми тем, что передала тетя Лиана, и я тебе всё расскажу!

— Всё ты знаешь! — рассмеялась Лилит. — Пошли, там твоя любимая толма.

Девушки поели, поделились впечатлениями от Нового года, а потом Лилит велела Мари рассказать, что произошло. И Мари рассказала…

— Ты могла бы дать ему шанс. Хватит думать об Адаме! Когда ты уже освободишься от этой глупости?!

— Лилит…

— Да что?! Что?! — взорвалась подруга. — Меня бесит, что ты терпишь его, хотя в этом нет никакой нужды! Прекрати это, Мари! Не надо думать, что он может измениться и вдруг воспылать к тебе чувствами! Он сволочь, имбецил, никчемный…

— Замолчи, Лилит! — разозлилась Мари.

Подруга опешила и, поджав губы, отвернулась в другую сторону.

— Почему ты не хочешь понять меня? Я никогда не изменю своего решения. Мне не нужен никто. Это закрепилось в моем сознании с самого детства. Я даже мысли не допускаю, что могу быть с кем — то. И с ним тоже не могу…как это ни странно. Я люблю его, Лилит. Люблю вопреки всему. И это мой выбор, за который я не собираюсь оправдываться. И жалеть тоже.

— Может, еще скажешь, что собираешься стать монашкой? — обиженно спросила Лилит.