Но уже через минуту, подобную комбинацию с Калашниковым удалось разыграть мне. Пас на Александра вырезал Юра Гаврилов, и Калашников не глядя скинул налево, где в чужую штрафную, прокинув мяч между Бубновым и Ловчевым, устремился я. Правда, пришлось подпрыгнуть на полтора метра верх, чтобы Александр Бубнов не повалил меня на уровень чахлой и жесткой травы вниз. А вот Евгений Серафимович, который через год игровую карьеру закончит, поступил более хитро. Он незаметно для судьи дёрнул меня за футболку. Уронить не уронил, но с выбранного футбольного пути сбил. На ворота Николя Гонтаря я вылетел под острым углом, и все что смог сделать — это прострелить на противоположный фланг, в надежде, что Ярцев пойдёт параллельным курсом. И о чудо, Георгий Александрович оказался там, где надо, и мяч в пустые ворота вколотил уверенно и основательно, как строитель со стажем вколачивает гвозди — 3 : 2.

— Гооол! — Закричали и на трибунах и красно-белые футболисты на поле.

А Александр Викторович Бубнов как бы невзначай, шёпотом пообещал мне переломать ноги, если я продолжу с той же резвостью раскалывать их «бетонную» оборону. Обожаю эти угрозы на футбольном поле — ноги переломать, голову открутить и ещё кое-чего оторвать. Романтика!

— Чё он тебе сказал? — Спросил Калашников, когда мы семенили на свою половину поля.

— Спросил нет ли у меня знакомого логопеда. — Усмехнулся я — Ну, это врач, который правит дефекты речи. Ему как будущему работнику телевидения это актуально.

— А ты? — Заинтересовался Черенков.

— Сказал, что знаю футболиста и тренера молодёжки Геннадия Логофета, пусть обращается к нему. Правда, боюсь, что Буба шутки юмора не понял.

Кстати, не зря я этого опасался. Примерно к тридцатой минуте второго тайма, когда динамовские физически мощные парни уже еле дышали, ведь играть без мяча намного сложнее, Александр Бубнов всё же меня достал. Он прокатился метра три на боку и рубанул точно в левую пятку, когда я в очередной раз пытался ворваться в штрафную площадь бело-голубых.

С двадцати пяти метров можно было кончено садануть по воротам, но Юра Гаврилов быстро разыграл мяч, катнув его Калашникову, который привычно стоял спиной к воротам в девятнадцати метрах от лицевой линии. Саша тут же в касание скинул чуть назад мне, но бить когда перед тобой лес футболистов соперника, не имело смысла, и я в свою очередь отдал правее на Черенкова, при этом двинувшись параллельно к лицевой линии поля, пытаясь забежать за Фёдора Фёдоровича.

Черенков рискнул одного динамовца на пути накрутить, но видя бесперспективность финта, пяткой откатил обратно мне. Я же уже на автомате пихнул футбольный снаряд ещё правее на Ярцева, который, как и Черенков, попытался пробиться в штрафную, но почему-то когда я оказался у Георгия за спиной, он вернул мяч вновь моей скромной персоне. И вдруг, я увидел, что правый фланг обороны «Динамо» пуст! Вся защита бело-голубых, сгрудившись по центру ворот, немного растерялась, не успевая реагировать за нашими передачами и перемещениями.

И именно через эту правую лазейку я влетел в штрафную площадь московского «Динамо». Затем продвинулся ещё на пять метров и, когда Николай Гонтарь и несколько защитников бросились меня блокировать, прострелил резко влево. В такой кутерьме и неразберихе, лучше всех сориентировался Черенков. Он по-простому выскочил на прострел и катнул мяч уже в пустые ворота, завершив тем самым извилистый путь футбольного черно-белого снаряда, сделав счёт — 3 : 3.

— Гооол! — Радостно заголосили трибуны.

— Дааа! — Заорали мы из последних сил.

— Мужики, у нас ещё пятнадцать минут, нужно дожать, — напомнил нам капитан красно-белых Олег Романцев.

— Правильно, — поддакнул его друг Ярцев. — Пока игра идёт, к лешему это дополнительное время и серию пенальти.

«Правильно, то правильно, кто ж спорит, — подумал я, — только откуда силы взять на последний рывок? Лично я по этой жаре уже «наелся» так, что ноги судорогой сводит». И скорее всего так подумали многие мои одноклубники, потому что ровно через минуту от нашего подавляющего преимущества ни осталось и следа.

Зато динамовцы попёрли на наши ворота, как бойцы советской армии на немецкий Рейхстаг. И хочешь-не хочешь, пришлось отбиваться, уже не думая об атакующих действиях. Бил по воротам из убойной позиции Валерий Газзаев, очень опасно головой замыкал прострел Александр Максименков, кстати, игрок сборной СССР. А мы, впереди оставив одинокую фигуру выдвинутого форварда Саши Калашникова, надеялись лишь на шальную контратаку. В защиту пришлось «сесть» и мне, и даже нападающему Георгию Ярцеву. «Ничего, — подумалось вдруг, — минут семь подышим, потерпим в защите и снова рванём». Не знаю, откуда, но в голову пришли слова старой застольной песни: «Выпьем за Родину нашу привольную, выпьем и снова нальём…». Именно с этими словами я уже сам в подкате выбил мяч за боковую линию поля. Но после этого аута, который далеко в поле выбросил полузащитник «Динамо» Андрей Якубик случилось то, после чего весь «Спартак» нервно напрягся.

На мяч, который летел навесом в нашу штрафную площадь, выпрыгнули сразу двое — динамовец Саша Бубнов и спартаковец Вагиз Хидиятуллин. Атаку удалось отбить, но на газоне после столкновения остался лежать наш Вагиз. Врач с массажистом тут же выбежали со скамейки запасных, и после тридцати секунд, когда мы успели попить водички, вердикт оказался не утешителен — Хидя игру продолжить не сможет. А это означало, что последние восемь минут основного времени нам придётся отбиваться вдесятером, так как две замены были уже произведены в перерыве матча.