Шрифт:
– И все... неживые? – что-то мне совсем не хотелось оставаться в этом милом местечке. Если бы не Артони... такой тёплый и напуганный!
– От живых одни проблемы, – отмахнулся Рэд. – То воруют, то предают, то доносят. А эти за века доказали свою верность. Привыкнешь.
Жатта молча ждала, словно речь совсем не о ней. Мне очень хотелось сообщить, что вовсе я не стремлюсь к такому привыкать. Уж лучше в своей одинокой, но светлой и уютной квартирке. Без всякой высшей нечисти.
И малыша отсюда забрала бы! Глядишь, и плакать перестал бы.
Впрочем, папаша вряд ли спустит мне подобные разговоры. Поэтому я молча направилась к служанке.
Едва я приблизилась, женщина развернулась и повела меня через просторный холл, освещённый огромной люстрой на сотню свечей, к лестнице. Снова на второй этаж.
Идя следом, я приглядывалась к её облику – но не увидела ничего необычного, кроме едва заметной тёмной нити. Которая, похоже, тоже тянулась к хозяину.
Он не говорил ей о спальне, которую выделил мне, но Жатта привела к одной из дверей возле спальни Артони.
– Пожалуйста, госпожа, – произнесла, отворив высокую дверь.
Поблагодарив, я прошла внутрь.
– Если что-нибудь понадобится, только позовите, – произнесла Жатта.
– Спасибо, – снова отозвалась я.
Служанка осторожно прикрыла дверь, и я опустила большую щеколду: мысли, что замок полон мертвецов, вовсе не грели.
А после развернулась, чтобы осмотреться.
6
Здесь оказалось не так уж страшно. В камине горел огонь – судя по стопке дров, только разведённый. Потолок был очень высоким – явно не два семьдесят, как в моей многоэтажке. На небольшом подиуме стояла шикарная широкая кровать, только-только застеленная ароматной постелью. На ней лежал махровый чёрный халат, рядом поджидали мягкие тапочки.
Пол устилал пушистый светлый ковёр. На стенах висели гобелены, слава богу, без всякой нечисти. Какие-то лилии, тигры, дома во всю стену.
На прикроватном столике стоял поднос: нарезка сыра, мяса, хлеба и что-то дымящееся в горшочке под крышкой.
С наслаждением сняв сапожки и чулки, я окунулась ступнями в ковёр. Кажется, всё не так ужасно.
Обойдя комнату, приблизилась к одному из высоченных окон.
Отличное прозрачное стекло, а за ним, на некотором отдалении, виднелся город.
Ох. Я уж подумала, этот мрачный дворец так и стоит в лесу. Хотя, с чего королям жить не в собственной столице?
Невысокие домишки, остроконечные крыши – казалось, я попала в самое настоящее средневековье!
Кроме двери в коридор замка, я обнаружила небольшую дверку, которая вела в красивенную ванную! Отделанную полированным обсидианом, с огромной купальной чашей прямо в полу и такой же чёрной раковиной.
Страх, что в этом стрёмном замке и мире, где всё ещё носят длинные платья, придётся мыться раз в неделю из корыта, себя не оправдал.
На стене был прикреплён канделябр с большими свечами. Я зажгла одну из них от камина, после остальные – и помещение наполнилось уютным, живым светом.
Открутила краны, мельком задумавшись о подаче воды. Но ломать себе мозги не стала – в конце концов, ещё Древний Рим обеспечивал все свои многочисленные бани.
Пока вода весело журчала – поскорее поела, потому что все мои новогодние калории давно уже израсходовались, и организм требовал обновления.
Блюдо в горшочке оказалось мясным и наваристым, хотя вкусов я не признала. Но этому телу они явно оказались привычны.
Ванна ещё не успела наполниться, а я уже забралась в горячую, исходящую паром воду, с удовольствием смывая и холодный лес, и камеру с соломой.
Шампуней здесь не было, лишь ароматное мыло, и я с удовольствием вспенивала его, промывала волосы. На раковине стояли несколько коробочек и баночек непонятного предназначения – но экспериментировать я не решилась. Потом как-нибудь.
Полотенце нашлось в шкафчике, а тёплый халат почти примирил меня с настоящим. Даже несмотря на чёрные, мрачные тона, всё казалось чистым и приятно пахло.
Правда, других вещей не было. Местное бельё, доставшееся мне в наследство вместе с телом, пришлось простирнуть и повесить на камине. В надежде, что никто сюда не придёт и подобного непотребства не увидит.
Накрутив полотенце на волосы, я почти легла в кровать, сожалея о телевизоре. Но в последний момент всё же не удержалась. Так хотелось глянуть на спящего Арта, убедиться, что всё хорошо! Эх, лучше бы Рэдиссон разрешил мне спать с ним.
Хотя понятно, почему перестраховался.
Подняв щеколду, я выглянула в коридор. По телу скользнула дрожь при мыслях о не вполне живой прислуге.