— А если он все-таки скажет правду? Человек может меняться под дулом пистолета.

— Тогда вообще нет никаких проблем. Я сразу узнаю то, для чего и придумал всю операцию. Но я уверен, что он не скажет. А если даже скажет, то соврет. Но если случится невероятное и он признается, то и тогда первым делом позвонит своим заказчикам. На этом строятся все варианты моего плана.

— Вы собираетесь подключиться к его мобильному телефону? — поняла Галина.

— Собираюсь. И думаю, что он обязательно позвонит, чтобы сообщить о случившемся.

— Я все поняла, — кивнула она, — давайте обговорим детали.

Он достал карту с подробным планом местности, и они склонились над ней.

Через полчаса она ушла. Еще через полчаса к нему снова позвонили. На этот раз на пороге стоял невысокий крепыш лет двадцати пяти. У него были сильные рабочие руки, немного приплюснутый нос, широкая улыбка, большой покатый лоб, уже начинающий лысеть, короткая стрижка.

— Захар Лукин, прибыл в ваше распоряжение, — по-военному представился крепыш.

— Идемте, Захар, в комнату, — усмехнулся Дронго. — Ты ужинал? — с мужчинами он быстро переходил на «ты».

— Да, — кивнул Лукин, — я успел заехать домой, сообщил жене, чтобы не волновалась. Заодно и перекусил.

— Ты женат?

— И есть ребенок, — улыбнулся Захар, — ему уже три года.

— Давно работаешь в техническом отделе?

— Не очень. Три года. Меня взяли сразу, как только я окончил институт.

У меня заочное образование.

— А до этого работал на заводе?

— С чего вы взяли?

— Твои руки, — пояснил Дронго, — не похоже, чтобы ты был только студентом.

— Да кем я только не был, — засмеялся Захар, — и грузчиком, и чернорабочим. Последние годы оператором в электроцеху, научился разным премудростям. Даже думал одно время бросить завод и пойти на юридический. Но потом передумал. Инженеры везде нужны толковые. С Всеволодом Борисовичем работаю. Больше двух лет.

— Он говорил. Мне нужен твой совет, Захар. Можно подключиться к мобильному телефону достаточно быстро и незаметно?

— А номер вы знаете?

— Думаю, что завтра буду знать.

— Нет никаких проблем. Запросто. Можно прослушать любой разговор по мобильнику с помощью элементарной аппаратуры, — Уверен?

— Абсолютно. Кого нужно прослушать? — деловито справился Лукин.

— А санкция прокуратуры? — спросил Дронго.

— Неужели вы думаете, что мы слушаем всех с особого разрешения прокурора? — хохотнул Захар. — Да если бы все делалось по закону, разве у нас в стране был бы такой бардак? И с другой стороны — если с каждым бандитом поступать по законам, ни одного подлеца за решетку не посадишь. Элементарно, сами знаете.

— Знаю. К сожалению, слишком хорошо знаю. Именно поэтому мне и нужна твоя помощь. Учти, никаких срывов быть не должно. Мне необходимо знать, кому он позвонит и о чем будет говорить.

— Я могу записать все его разговоры на пленку, — предложил Захар.

— Это совсем хорошо. И не забудь, что об операции ты не должен никому рассказывать. Никому, кроме Всеволода Борисовича.

— Не беспокойтесь, меня Романенко проинструктировал.

— Тогда договорились. Завтра начинаем действовать.

Дронго посмотрел на часы. Время близилось к полуночи. Возможно, завтра он уже будет иметь ответ на некоторые вопросы.

Услышать в Амстердаме свою фамилию, да еще в таком месте! Я резко повернулся: на незнакомце, который окликнул меня, была клетчатая кепка и длинный кожаный плащ. В руках он держал зонтик. Узкое, несколько птичье лицо, капризно изогнутые губы, кривоватый нос, маленькие настороженные глазки.

Никогда раньше не видел этого типа. Но я не ошибся — он обращался именно ко мне.

— Хорошо, что вы пришли, господин Вейдеманис, — повторил он. — Нам есть о чем поговорить.

— Откуда вы меня знаете? — настороженно спросил я. — Вы случайно не ошиблись?

— Нет, не ошибся, — негромко ответил незнакомец. — Но я подозреваю, что за нами могут следить.

— Не сегодня, — сказал я, — они бы не успели. Те, кто следит…

— Тогда пойдемте, — предложил незнакомец. — Здесь недалеко есть неплохой бар, нам там никто не помешает.