— Молодец, — кивнул Дронго, — ты не сказал им, что я улетел. Они наверняка ждали меня на центральных магистралях, ведущих в город. Понятно, почему вы привезли меня сюда. Но для чего им нужен разговор со мной?

— Этого мы не знаем, — ответил Романенко, — но подозреваю, что именно благодаря вам наши ребята остались в живых. Нападавшим ничего не стоило пристрелить Захара и его спутника.

— Я ваш должник, — невесело произнес Лукин.

— Когда они должны звонить? — спросил Дронго.

— В девять часов вечера. Но я распорядился, чтобы поменяли аппарат, — пояснил Романенко, — они могли заложить в мобильный телефон Захара взрывчатку.

Вы отлично представляете, как умеют работать специалисты из ГРУ. Им ничего не стоит установить по аппарату ваше местонахождение и попытаться вас уничтожить.

Мы связались с ФСБ, и они предложили нам выехать за город. Военные и КГБ издавна не, любили друг друга. В тот самый момент, когда вам будут звонить люди Кочиевского, специалисты из ФСБ постараются подключиться и по возможности обезопасить нас от возможных провокаций ГРУ.

— Понятно, — мрачно произнес Дронго. Получалось, что полковник Кочиевский воспользовался его трюком — решил выйти с ним на связь через Захара Лукина, который подслушивал разговоры убитого Артемьева и пытался добраться до Кочиевского.

Романенко молчал, думая о своем.

— Судя по всему, — заговорил наконец он, — те люди уже знают, что вы взялись за расследование. По данным ФСБ, в Европу вылетает специальная группа для захвата Труфилова. У них есть конкретный приказ — найти и ликвидировать бывшего подполковника ГРУ.

— Откуда у них эти сведения? — удивился Дронго, — У них есть свои люди среди окружения Кочиевского?

— Этого они нам не говорят, — ответил Романенко, — объясняют, что данные получены оперативным путем.

— Внимание, — к ним подошел Рогов, — уже Девять часов. Ждите звонка.

Аппарат вынесли из помещения, подключив его к антенне. Как только сигнал поступит на телефон, аппарат внесут в помещение, оставив снаружи только антенну. Таким образом сотрудники ФСБ исключали возможность для людей Кочиевского обнаружить местонахождение Дронго.

Ровно в девять позвонил телефон. Дождавшись второго звонка, один из офицеров внес в помещение телефон, уже подключенный к аппаратуре ФСБ. Антенна была выведена за пределы домика. Рыжов сделал знак, сработал включатель.

— Слушаю вас, — негромко произнес Дронго.

— Здравствуйте, — раздался резкий голос, — говорит полковник Кочиевский. Спасибо, что вы решили мне ответить. Я хочу с вами встретиться.

— Когда и где? — Он знал, что долго говорить не следует. Но это знал и Кочиевский.

— Завтра вечером. В шесть часов. В ресторане «Царская охота». Он находится…

— Я знаю…

— Тем лучше. Безопасность мы гарантируем. Давид Самуилович обещал быть посредником. До свидания.

— До свидания. — Он положил трубку.

— Что у нас? — спросил Рыжов у своих сотрудников.

— Ничего установить не удалось, — доложил один из офицеров ФСБ, — неизвестно, откуда звонили и где находится телефон.

— Я так и думал, — кивнул Рыжов, — они решили подстраховаться.

— Вы думаете, стоит завтра пойти на свидание с этим мерзавцем? — встревожился Всеволод Борисович.

— Обязательно пойду, — мрачно ответил Дронго, — очевидно, нам действительно пора лично поговорить.

— Это может быть очень опасно, — предостерег Романенко.

— Не думаю. Он же не идиот, понимает, что я буду не один. Ресторан находится на правительственной трассе, недалеко от Жуковки. Там полно милиции и сотрудников службы охраны. И кроме того, гарантия Бергмана стоит многого. Если, конечно, он мне вечером позвонит.

— Вы думаете — позвонит? — У Романенко был растерянный вид. Он не представлял, как можно встречаться с человеком, подозреваемым в организации убийства своего коллеги.

— Обязательно позвонит. И не нужно так нервничать, Всеволод Борисович.

Раз он разрешил отпустить Лукина, раз решился на такую встречу, значит, хочет сообщить мне нечто очень важное.

— А если он хочет предложить вам взятку? — спросил Лукин.

Дронго обернулся, посмотрел через плечо на молодого человека. Тот, чуть покраснев, отвернулся.

— За всю свою жизнь, — сообщил Дронго чуть Дрогнувшим голосом, — я не заработал ни копейки, которой не мог бы гордиться. Для меня человек, берущий незаработанные деньги, хуже проститутки, которая торгует, своим телом. Причем заработки-то вполне трудовые. Совестью не торгую. Я ответил на твой вопрос, Захар?