– Яйцо?
– удивилась я.

– Да, окаменевшее яйцо дракона. Он как-то упоминал, что много лет назад привез его из-за моря. И всегда говорил, мол, в мире еще встречаются яйца с живыми дракончиками внутри.
– Она улыбнулась воспоминаниям.
– То яйцо он, слава богу, подарил кому-то, а то непременно притащил бы сюда, как и другие свои сувениры. Вы можете себе представить дракона в нашем доме?

Я рассмеялась, вообpазив огромного чешуйчатого ящера, неловко топчущегося на развалинах зеленого двухэтажного особняка. У него на морде было написано: «Ой, сломал. Ну я же нечаянно!»

– Мне случалось видеть драконьи яйца, - отсмеявшись, сказала я.
– У отчима есть одно – стоит на письменном столе в качестве напоминания о том, что всякий должен помнить о вечности. ?но потрясающего рубиново красного цвета.

Леди Гроус покосилась на меня и спросила:

– Вашему отчиму за пятьдесят?

– Ему шестьдесят два.

– О-о-о, это как раз тот возраст, когда начинаешь что-то понимать, - сказала она. – Если бы не ваш дар, думаю, вы не размышляли бы о вечности, Эвелинн?

– Я о ней и с даром не размышляю, - пожала плечами я. – Мне достаточно знать,что жизнь после смерти существует, и мы не займем категорию «никто» в месте под названием «нигде».

Она похлопала меня по руке.

– Как вы молоды! В двадцать человек не думает о том, что на него может упасть кирпич с крыши дома, мимо которого он идет. В сорок он уже иногда вспоминает о технике безопасности. В шестьдесят старается идти по краю тротуара, подальше от стены. А в восемьдесят предпочтет вообще не выходить из дома,так безопаснее.

Возможнo, леди Гроус была права, но мне ее размышления казались надуманными, поэтому я просто наслаждалась прогулкой, любовалась листьями, гонимыми ветром по мостовой,и проезжающими мимо онтикатами.

Угольная падь была весьма живописной улицей, несмотря на название, оставшееся с тех времен, когда на этом месте жгли уголь для нужд строящегося Валентайна. Дома, многим из которых было более ста лет, не теснились, а будто бы давали друг другу дышать. Их окружали лужайки и сады, за которыми жители тщательно ухаживали. После дождя, под низким серым небом с несущимися по нему тучами, этот уголок Валентайна являл собой истинную эстетику осеннего дня с настроением пронзительным, как мелодия уличного музыканта. Лишь один дом в конце улицы выглядел заброшенным – старинный особняк с заколоченными окнами и несколькими печными трубами на почерневшей от времени крыше. Я успела заметить, как над ними всколыхнулось и истаяло белое облако. Призрак. Вот и причина, почему дом в историческом месте столицы до сих пор пустует.

– Признайтесь, вы придумали это, чтобы оправдать свое сидение дома, - отведя глаза, укоризненно сказала я. – Вам нужно брать пример с кошек – они гуляют каждый день! Стрелка перестала приносить мышей на порог?

Стрелкой звали белую кошечку с полосой серой шерсти вдоль хребта, самую молодую из кошек леди ?роус. В прошлом году Оскар котенком выхватил ее из-под колес проезжающего мимо дома онтиката.

– Таскает, негодяйка, - нежно улыбнулась Пенелопа.
– Оскар ее ругает, но все без толку. Идемте обратно, дорогая…

Сердце кольнуло сожалением, ведь мы так и не дошли до заброшенного дома. Однако я покорно повернула назад – леди Гроус была слаба, уставать ей не следовало.

Мы вернулись в дом, где предусмотрительный Оскар уже накрыл стол к чаю. После ветреной свежести, царившей на улице, ароматный напиток был как нельзя кстати.

– Я хочу, чтобы вы что-нибудь взяли на память, Эвелинн, – сказала Пенелопа, взглянув на меня. – Что-нибудь из этого дома.

На душе стало тяжело. По причине или без нее, когда люди говорят такое, по-другому не бывает.

– Нет!
– возмутилась я.

– Сделайте одолжение…

?на произнесла это тихо-тихо, однако слова меня оглушили. Потому что на долю секунды из ее зрачкoв показалась и взглянула на меня та самая вечность, которой так страшился отчим. Этот взгляд будто сдвинул тяжкие пласты памяти. Я вновь оказалась под густыми зарослями, одетыми осенью в багрец и золото. За ними виднелась остроконечная зеленая крыша дома и белая печная труба…

– Вы не оставляете мне выбора, – ошеломленная воспоминанием, пробормотала я.

– Вы согласны?
– Пенелопа искренне обрадовалась,чем смутила меня ещё больше. – Вы можете взять любую вещь. Оскар поможет ее довести.

– Это не понадобится, – я качнула головой.
– Если вы не возражаете, я возьму одну из тех картин, что стоят на чердаке.

Леди ?роус растроганно заулыбалась:

– Господи, Эвелинн, я уже и забыла о том, что картины Вива есть ещё и на чердаке. Конечно, берите. Какую вы хотите?

– Ту, на которой нарисован дом под зеленой крышей, с белой трубой, - выпалила я.
– Я увидела ее, когда была здесь впервые,искала вашу трехцветку Доселинн.