— Мы уничтожили лодку с десантом у старой голубятни в конце глубокой излучины. Сняли с нее оружие, пулемет. Там было восемь убитых… — Данилов переступил с ноги на ногу. В сапоге хлюпнуло, левая штанина ниже колена побурела от крови.

— Бабенко, срочно перевязку! — приказал Тужлов. — Потом доложите…

— Нет, товарищ старший лейтенант, я расскажу сейчас, он просил… — Данилов кивнул на Корнеева и продолжал: — Две другие лодки причалили ниже по течению. Мы вступили в бой. Потом увидели сигнал с заставы. Корнеев приказал отходить. Я прикрою, говорит: трофейный пулемет у него был. Во время повторной перебежки его ранило. В грудь и в живот. Мы с Феоктистовым сделали перевязку. Он еще жил. Просил рассказать вам все, как было. Приказал нам с Феоктистовым оставить его и спешить на помощь заставе…

— А где Феоктистов? — спросил Тужлов.

— Он присоединился к группе старшего политрука Бойко. С ними и старшина Мелешко из комендатуры. Они тут недалеко ведут бой.

— Значит, жив Бойко?

— Жив, товарищ старший лейтенант.

Иван Иванович Бойко не дождался утра. В начале третьего он поднял киномеханика Поплавца и отправился с ним на проверку нарядов правого фланга. Туда шли прямиком, тыловой дорогой. Тропа бежала по камышам, петляя меж болот и топей — гиблое место. Хорошо еще, ночь свежа, а то кормить бы им с ефрейтором комарье, работать на малярию, как говорит фельдшер из комендатуры. Вспомнилась почему-то та, теперь уже далекая охота на кабана. Вот уж где поработали они с Тужловым на малярию! Полночи отбивались в кукурузе от комарья, но кабанчика все ж таки подстерегли. Центнера на полтора хряк…

На стыке перекурили с ефрейтором.

— Что, озяб, кинщик? — поддел Бойко кутающегося в плащ киномеханика.

— Есть немного, — признался тот.

— А ты чаще на границу ходи. Глядишь, задубеешь. Опять же для здоровья полезно.

Поплавец деликатно промолчал.

— А ты, часом, стрелять не разучился, ефрейтор? — не унимался военком.

— Да вроде нет.

— Вроде, вроде, — проворчал военком. — Разболтались вы там все, в своем обозе. Вернусь с границы — примусь за вас. Я вас подтяну. И по боевой, и по строевой, и по сознательной…

«Ну, попал на зуб», — подумал Поплавец. Только собрались в обратный путь, со стороны заставы громыхнули взрывы, послышалась пулеметная стрельба. Не дожидаясь сигнала с заставы, Бойко с ефрейтором поспешили обратно. По дороге военком снял с границы и присоединил к себе наряд Кокорина и Журавлева. Теперь стрельба и разрывы гранат доносились уже отовсюду, — видимо, в бой вступили пограничные наряды у «редкого кустарника» и «старой голубятни».

«Началось. Прав все ж таки был Тужлов», — размышлял на ходу военком. Его и самого мучили предчувствия. Он знал, что рано или поздно это начнется. Военная машина приведена в действие, ее уже нельзя остановить.

Группа Бойко подходила к заставе со стороны излучины реки, что северо-восточнее шоссейной дороги, идущей к деревянному мосту, когда военком заметил противника. До взвода вражеских солдат под прикрытием насыпи продвигалось от моста в тыл заставы. Несмотря на малочисленность своих сил, Бойко решил использовать внезапность и атаковать. В этот момент к ним и присоединился наряд Корнеева, отходящий от «старой голубятни». Корнеев был совсем плох, и военком отправил его с Даниловым кружным путем на заставу, Феоктистова же оставил при себе.

Противник никак не ожидал такого удара. Бойко развернул свою группу и атаковал его с тыла. Прижатый к насыпи огнем, враг в панике заметался и, но разобравшись, что к чему, стал отходить. И тут справа по нему ударила еще одна группа пограничников. Так, взаимодействуя со своим неизвестным соседом, они и гнали противника обратно к мосту.

Оказалось, второй группой командовал старшина Мелешко, секретарь комсомольского бюро комендатуры. Еще полгода назад старшина был бойцом «Береговой крепости», потом его перевели в комендатуру, на комсомольскую работу. В эту ночь он нес службу на левом стыке 4-й заставы, куда прибыл в командировку по своим комсомольским делам. Как только раздались первые взрывы и до него дошло, что «Береговая крепость» отбивается от нападения врага, он, не раздумывая, поспешил со своим нарядом ей на помощь.

— Что, Иван, потянуло к своим? — спросил военком, пожимая широкую, мощную ладонь старшины.

— Ну а как же, товарищ старший политрук? Сами ж говорили: даже рыба возвращается в свою реку.

— Запомнил? Это хорошо. — Бойко удовлетворенно кашлянул. — Ты иди, старшина, к Тужлову. Будешь ему за замполита. Он тебя долго у коменданта выпрашивал. С тех пор как Лаптева от него забрали. Теперь, в этот горький час, считай, сама судьба тебя к нему посылает. А мы тут пока повоюем. Крепость она хоть и береговая, а тылового заслона не имеет. Некрасиво как-то получается.

Тужлов с нетерпением ждал вестей от Мелешко. Ему более или менее была ясна картина на правом фланге, а вот что с нарядами Макарова и Лопухова, какова обстановка у железнодорожного моста, этого он не знал.

Мелешко появился на заставе почти сразу же вслед за Даниловым. Его приход очень обрадовал старшего лейтенанта. Обрадовало и то, как военком напутствовал старшину. Ему нравился старшина — серьезный и надежный человек. Вот кого он мечтал видеть своим замполитом, вот почему не давал покоя Агаркову своими просьбами.