Борька опомнился только тогда, когда завуч мертвой хваткой вцепилась в его плечи. Из-за спины Людмилы Сергеевны выглядывала перепуганная насмерть Алена. Борька хотел было броситься к ней, но Кошка помешала. Встала на его пути Великой стеной.

– Не можешь ты, чтобы все нормально было, да? – Она сердито дунула скривленной губой: растрепавшаяся в битве челка взлетела вверх и снова упала на рассерженные глаза. Людмила Сергеевна забросила ее назад рукой. – В учебе подтянулся, так в поведении…

– Людмила Сергеевна!

– Помолчи, Серова! Я догадываюсь, что ты скажешь, – запальчиво бросила ей завуч, не оборачиваясь. – Хорошо, что я мимо проходила.

– Это вопрос спорный, – подал голос Максим Елкин.

Кошка предпочла пропустить это замечание мимо ушей.

– Так, у вас, кажется, сейчас литература, девятый «Б»? Не теряйте времени, готовьтесь к уроку, а вы, – она имела в виду Юрку и Борьку, – ступайте за мной и вещи не забудьте.

Вслед парням дружный мужской хор промычал скорбный мотив про то, что Ту-104 самый быстрый самолет. К этому печальному моменту девчонки тоже подтянулись в кабинет.

– Что случилось? – доносился шепот со всех сторон.

Но Борька никого и ничего не замечал, кроме побледневшего, растерянного лица Алены.

Через полчаса, когда урок литературы подходил к концу, Борька и Юрка вышли из учительской. Им устроили большую стирку, ни одному Андрею Малахову это по силам. Кошка, как и положено, спросила: «Кто зачинщик?» Не получив ответа, она отчитала их обоих, напомнив, что в природе существует золотое правило: сначала переговоры, потом – действия. Чуть позже, само собой, перешла к тем самым действиям – будто под копирку влепила каждому замечание в дневник: «Устроил драку перед уроком. Прошу родителей принять меры!»

Надо признаться, Борька не ожидал такого мягкого решения за свои «терки-разборки». Кошка в последнее время явно подобрела. Вне всякого сомнения, сказывалось благотворное влияние Андрея Ивановича Семенова, бывшего кадрового военного, а ныне преподавателя ОБЖ. Вся школа была в курсе, что у них роман.

– Пошли покурим? – предложил Юрка, едва за ними закрылась дверь учительской.

Борька молча пожал плечами. Злость его испарилась окончательно. После проработки у завуча друзей вновь сблизили общие неприятности, да и на урок, подходивший к концу, идти не имело никакого смысла. Они стали спускаться по лестнице и на площадке между этажами столкнулись с Марией Антоновной, молоденькой «француженкой».

– Вы почему не на уроке? – поинтересовалась она.

– Нас Кошкина к себе вызывала, – ответил Борька и посмотрел на нее кристально чистыми глазами.

– Опять что-нибудь натворили? – сочувствующе покачала головой учительница и пошла дальше, не дожидаясь ответа. Да и какой тут мог быть ответ?

Юрка проводил фигуристую «француженку» рассеянным взглядом, а потом обернулся к Борьке и произнес извиняющимся тоном:

– Ты это, забей на этот инцидент, лады? Сам не знаю, что на меня накатило.

– Да чего там, проехали, – проворчал Борька, вдруг вспомнив, что когда-то, в другой жизни, он и сам сочинял похабные шуточки на доске, наезжая на молоденьких неопытных учительниц, на ту же Марию Антоновну. Неужели он был таким идиотом? Просто не верится.

В туалете Борька полез за «Мальборо», протянул Юрке, после щелчком выбил себе сигарету из пачки, эффектно, как в гангстерских фильмах, втянул ее в рот губами и, внимательно посмотрев на друга, спросил:

– Слушай, а что это ты в последнее время такой замороченный? Школу пропускаешь, пропадаешь где-то?

– Да так, дома траблы кое-какие по ходу начались. – Юрка чиркнул колесиком зажигалки, ровное пламя опалила кончик сигареты. Вслед за ним прикурил и Борька. – А тут еще это замечание от Кошки. – Приятель убрал зажигалку в карман. Знаменитая у него была зажигалка – в виде позолоченного черепа. – Ты чего с этим «примите меры» делать будешь?

Борька затянулся, выпустил дым под потолок. Задумался на какое-то время.

Кошкина велела, чтобы отцы расписались в дневниках. Сказала, что завтра же проверит. Борька сразу предупредил, что у него отец в Бельгии, вернется не раньше конца следующей недели, но на решение Людмилы Сергеевны это, естественно, не повлияло, она просто позволила завизировать замечание Борькиной маме. Приемлемых вариантов на этот раз было не так много. Выдрать листок нельзя. Дневник терять глупо, но и на неприятности нарываться не хочется. Они и так слишком часто без приглашения приходят. За примером далеко ходить не нужно.

– Распишусь за мать, – решил Борька. – Не впервой.

– Я тоже за отца нацарапаю: «Меры приняты», почерк его до закорючки изучил. Хорошо, до собрания далеко, сто раз забудется.

– Надеюсь. Юр, а что у тебя за заморочки? – Борька чувствовал, что должен расспросить приятеля, хотя не в его правилах было проявлять любопытство и лезть в душу человеку, когда тот явно этого не желает. – Может, я смогу помочь?

Юрка напрягся. На долю секунды на его лице промелькнуло сомнение, а потом он спрятался за маской безразличия и, глядя куда-то поверх Борькиной головы, с небрежной ленцой произнес: