Попыталась вывернуться из неловкой ситуации.

– А может быть, вы сначала поужинаете? У меня тут ленивые голубцы с минуты на минуту будут готовы.

– Ленивые голубцы? – переспросила гостья, изобразив на своем прелестном личике такую гримасу, будто я предлагала ей закусить свежими земляными червяками. – Что это еще за гадость?!

– Это вовсе не гадость! – возразила я, бросившись к мультиварке, в которой поспевал ужин. Но открывать крышку не стала, потому что гостья решительно замотала головой:

– Я не ужинаю после шести, заруби это себе на носу. А вот кофе пью. Так что приготовь мне латте.

Я в растерянности переводила взгляд с мельхиоровой турки, в которой по утрам варила кофе для Егора, на кофемашину, обращению с которой так и не удосужилась научиться.

Но тут судьба решила меня пожалеть. В кухню вошел Барханов.

– А давай я сам тебе приготовлю латте, Лора, радость моя… – Лицо его осветилось улыбкой во все тридцать два зуба. – Сварить тебе кофе – это же такое удовольствие!

– Привет, дорогой! – Гостья вскочила и повисла у него на шее, не обращая внимания на мое присутствие, точно я была неодушевленным предметом интерьера.

Спустя минуту Барханов, оттирая на ходу след губной помады со щеки, подошел к шкафчику и распахнул дверцу. Бросив на меня выразительный взгляд, он достал из какой-то коробки металлическую капсулу с надписью «Латте» и скомандовал:

– Дай мне кувшин с водой, Саша.

Я бросилась выполнять указание, внимательно наблюдая за тем, как хозяин собственноручно заливает в кофемашину воду, заправляет капсулу и нажимает на кнопку. Только когда агрегат уютно зашумел, готовя в своих таинственных глубинах требуемый напиток, я поняла, что Барханов таким манером деликатно знакомил меня с этой техникой. Заметил мою растерянность и решил подсказать…

Пить кофе хозяин повел блондинку в гостиную, а я невольно навострила уши. Нет, я вовсе не подслушивала! Просто говорили они достаточно громко.

– Котик, – ворковала красавица сладким до приторности голосом, – давай съездим на Мальдивы, а то лето уже кончается, а у меня нет приличного загара.

– Лора, милая, мы же не так давно были в Таиланде.

– Ну и что? Во-первых, Таиланд не Мальдивы, а во-вторых, прошла уже целая вечность! Я так уста-а-ла.

– От чего, солнышко?.. Ты же не работаешь, не учишься, ничем толком не занимаешься.

Видимо, развивать эту скользкую тему было опасно, поэтому гостья благоразумно промолчала.

– Ну, тогда поедем в Доминикану или в Эмираты! – не отступала она.

– Лорочка, не время сейчас ездить по миру, пандемия же. Это может быть опасным. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты, моя радость, подхватила этот жуткий коронавирус в каком-нибудь международном аэропорту. И потом… у меня сейчас очень много работы. Сроки с выпуском на рынок новой игры поджимают, а у ребят не все ладится. Они там ночами в офисе торчат, сутками не спят, а я поеду отдыхать в такой момент? Некрасиво будет.

– Ну-у-у, какой ты! Для тебя работа всегда на первом месте, – заныла красотка чуть гнусавым голоском, но тут же изменила тон: – А на первом месте должна быть я! Ты, котик, должен думать обо мне, а не о работе.

Голоса стихли. Мне стало любопытно, какой же убойный аргумент решила использовать хитрая девица, чтобы добиться своего, и я тихонько выглянула из-за угла…

Барханов, сняв пиджак и галстук, расположился в углу мягкого дивана, а на коленях у него устроилась прекрасная гостья. Они так самозабвенно целовались, что кровь прихлынула к моим щекам, и я быстренько шмыгнула обратно в кухню.

Вот говорила мне мама: подсматривать нехорошо!

Почему-то от увиденного настроение сделало сальто и ухнуло вниз, до самого плинтуса. И вовсе она не такая уж красавица! Слишком гладкая, идеальная, зацепиться не за что… Вот именно – зацепиться не за что.

И откуда берутся такие красотки?! Почему жизнь так несправедлива?.. Кому-то достается изящная фигурка, прелестное личико и роскошные волосы, а у кого-то всю красоту гренадерский рост заменяет.

Достав из холодильника длинный зеленый огурец, я стала его с яростью шинковать, словно несчастный овощ в чем-то передо мной провинился.

О том, что я далеко не красавица, я узнала еще в детстве, когда наша соседка тетя Наташа зашла к моей маме на чашку чая. Они сидели и разговаривали на кухне. Через неплотно закрытую дверь в мою комнату я невольно слышала весь разговор.

– Да, Катюша, не повезло вашей старшенькой, так похожа на отца! Для мужчины-то чуть краше обезьяны – и хорошо. А вот для девочки…

Сравнение моего папы с обезьяной острой иглой царапнуло по сердцу. Я никогда не задумывалась, красивый или некрасивый у меня отец. Он был для меня самым лучшим, самым добрым, веселым, заботливым, самым надежным на свете и самым любимым папой. Да, он был высоким и худым, и лысеть начал очень рано, лет в тридцать. И глаза у него были светло-голубые, а брови и ресницы – белесые. Но это никак не умаляло моей любви к нему. В конце концов это был мой папа!