Я бы забыла этот странный разговор, но мама в ответ тяжело вздохнула и сказала:

– М-да… Может, еще перерастет? – чем косвенно подтвердила свое согласие с мнением соседки.

И я стала разглядывать себя в зеркале, сравнивая с другими девочками в школе, во дворе. И всякий раз сравнение получалось не в мою пользу.

В конце концов я смирилась: что есть, то есть. Как говорится, от осинки не родятся апельсинки. Не всем же быть красавицами!

Надежды мамы на то, что с возрастом «перерасту», оправдались в двойном размере, однако лишь в буквальном смысле. В четырнадцать лет я была самой высокой не только в своем классе, но и в параллельном. И глаза у меня тоже светло-голубые, а ресницы и брови белесые, как у отца. Вот только лысиной я не обзавелась. К счастью, женщины не лысеют. Хоть в этом повезло.

…Егор, как обычно, отправился вечером на прогулку, но гостья за ним не последовала, а наоборот, долго отговаривала. Кажется, они чуть не поссорились.

Что там было потом у них – не знаю. Я рано ушла к себе в комнату и легла спать.

Однако принцип «меньше знаешь – лучше спишь» в этот раз не сработал. В голове вертелись всякие ненужные мысли, настроение не улучшалось. Я долго крутилась с боку на бок, но не могла уснуть. Наконец, не выдержав этой бессмысленной борьбы, встала и потащилась на кухню, чтобы выпить пару таблеток валерьянки – видела ее в аптечке, хранившейся в кухонном шкафу.

Шлепая босыми ногами по полу, я замерла как вкопанная в середине коридора, не дойдя до кухни пары шагов. Из-за двери парадно-выходной спальни доносились подозрительные звуки.

Я на цыпочках подошла к двери и прижалась к ней ухом. Внутри что-то ритмично поскрипывало, доносились томные вздохи, стоны, перемежаемые неожиданными тихими вскриками. Осознав, что там происходит, я покраснела так густо, что даже уши вспыхнули огнем.

Напрочь забыв про валерьянку, бегом бросилась на свой второй этаж, с разбега прыгнула в кровать и накрылась с головой одеялом.

Разум мой старательно выстраивал логическую структуру происходящего. Нет ничего удивительного в том, что молодой, красивый, успешный и богатый мужчина проводит время с привлекательной женщиной в своей королевской спальне. Он взрослый и свободный человек, никакие моральные нормы по современным меркам не нарушает. Лора очень красивая девушка, явно в него влюбленная. Может, они уже свадьбу планируют!

Все было ясно и понятно, кроме одного: почему на душе у меня так скверно и муторно?

На этот вопрос я не смогла найти ответ.

Утром Егор как ни в чем не бывало ровно в шесть тридцать явился ко мне на кухню в деловом костюме, благоухающий чем-то древесно-цитрусовым.

«Котик…» – мелькнуло у меня в голове. Он действительно напоминал кота, объевшегося сметаной: был молчалив и блаженно жмурился. Я даже прислушалась, – не замурлычет ли ненароком? И никак не отреагировал на манную кашу, сваренную на воде. Уплел с аппетитом всю тарелку и уехал на работу.

Ну ничем его не проймешь!

Прекрасная же гостья нежилась в кровати до полудня и выбралась оттуда сонная, изнеженная и томная, облаченная в хозяйский махровый халат.

Лора вошла на кухню и уселась за стол, попытавшись пригладить растрепанные светлые волосы. Ее взгляд бессмысленно скользил по зеленеющим за окном кустам и клумбам небольшого симпатичного садика.

– Латте? – поинтересовалась я.

– Нет, эспрессо. По утрам я пью эспрессо.

– Сливки, сахар?

Ответ был безмолвным, но красноречивым: красавица вылупила на меня круглые от ужаса глаза. (А без макияжа-то она не такая уж идеальная!) Понятно, фигуру бережет. Я загрузила в кофемашину капсулу с надписью «Эспрессо». Как всё просто, оказывается!

Черный кофе развязал блондинке язык и пробудил дух реформаторства.

– Какие здесь все-таки некрасивые шторы, ты не находишь? – То, что вопрос был риторическим, я поняла по выражению лица гостьи и смолчала. На самом деле мое мнение никого не интересовало. – И вообще… тут во всем доме совершенно не хватает руки профессионального дизайнера. Надо будет позвать Элеонору Брик. Она сейчас самый модный дизайнер интерьеров в Москве. Недешево, конечно, но оно того стоит. Да, эта холостяцкая берлога давно ждет женской руки. Егорушка, конечно, скуповат, но уж на качественный-то ремонт к свадьбе я его раскручу.

При слове «свадьба» у меня в животе что-то ёкнуло.

– И когда свадьба? – не своим голосом поинтересовалась я.

– Пока трудно сказать, – пожала узкими плечиками Лора, – но я над этим работаю.

Гостья маленькими глоточками пила кофе, изящно оттопырив мизинец с поблескивающим наманикюренным ноготком. За язык ее никто не тянул, но то ли типичная женская болтливость одержала верх, то ли уверенность, что кухарка не человек, а что-то вроде мебели или бытовой техники, а значит – существо бессловесное… Лора, к моему удивлению, не остановилась на этой фразе, а стала изливать душу.