Ив этот момент крольчиха повернула голову и посмотрела вверх, на меня. Вроде бы мы это всё отрепетировали, но на репетициях я весь свой арсенал не показывал. И теперь, увидев мою пасть, клыки и когти, крольчиха действительно испугалась. Я видел этот ужас в глазах, она поверила, что я сейчас её съем!

– Беги, беги от него! Лесное зло, убирайся от неё! — послышались крики из зала, когда зрители увидели испуганную крольчиху.

– О, нет! — заорала боярыня, приходя в себя. Всё же она понимала, что ей ничего не будет. — Кто ты?!

– Я — лесное зло! И теперь ты моя! — завыл я высоким голосом и схватил девчонку за плечи.

– Нет, нееееееет! — завизжали зрители.

– Стой, лесное зло! Не смей прикасаться к моей любимой! — из «кустов» на другой стороне сцены выскочили трое добрых молодцев.

Это был парень-человек, что играл возлюбленного, парень-барашек и Андрей, серпент-питон. Я ещё в первый раз удивился, что борца с лесным злом-серпентом ведёт добрый молодец-серпент, но от моих слов все отмахнулись. Это же праздник единения видов? Вот все и объединяются!

– Она пришла ко мне в лес — значит, теперь она моя! — прошипел я в ответ.

– Сгинь! Объединим наши силы, друзья, чтоб прогнать тварь тьмы! — заорал парень-человек, все трое вытащили бутафорские мечи и стали тыкать ими в мою строну.

Я за это обшипел их и смылся за кулисы.

– Ох, любимая! Я нашел тебя!

– Ты мой рыцарь!

Они стали целоваться, барашек и Андрей тактично удалились, а сцена затемнилась. Потом снова осветилась, но теперь в середине её был костёр из красных лоскутков, а вся четвёрка спала у него. Тут показался я с двумя приспешниками зла — медведем и волчицей, в каких-то жутких костюмах, делающих их мутантами. Я сидел на плечах медведя, обвив его хвостом. Подкравшись к костру, мы тихо схватили крольчиху и смылись в кусты.

Я отдыхал за кулисами, пока тройка добрых молодцев шастала по лесу и искала крольчиху.

– Эй, Маша. — я повернулся к боярыне. — Ты что, испугалась на самом деле?

– Ну, на секундочку. — улыбнулась она и восхищением посмотрела на меня. — Ты так убедительно отыграла! Такое выражение лица было, что я почувствовала себя настоящим кроликом перед змеёй!

– Нет-нет, я уж точно не съела бы такую милашку. — я на секунду помолчал, а потом добавил. — Ну и ты пока что не пролезешь мне в желудок. О, смотри, нам снова на сцену.

Декорации сменились, и человек, барашек и серпент вышли к «логову зла» — раскрашенным в чёрное кустам и бумажным камням.

– Выходи, лесное зло! Мы пришли тебя наказать за нашу любимую!

«Вы что, все трое её отлюбили, что ли?» хотелось спросить, но я только зашипел и выкрикнул:

– Теперь она часть леса! Убирайтесь, пока сами не остались навсегда тут!

Дальше была только перебранка, а потом мы подрались. Мои «подручные» некоторое время дрались, а потом трусливо сбежали, освистанные зрителями. Я тоже сбежал, «смертельно раненый» по сценарию, но перед этим успел цапнуть главного героя.

Дальше моих сцен больше не было, так что я просто наблюдал за окончанием пьесы. Потом, когда всё закончилось, все вышли на сцену и поклонились зрителям под аплодисменты, и на этом спектакль закончился.

Фух, ну наконец-то! Я уже хотел сделать хвост в свой домик, как меня перехватил Андрей.

– Эй-эй, Света, подожди! — он вынырнул откуда-то из темноты и преградил мне дорогу. Вымахал же, дылда!

– Да, что такое? — я посмотрел на него снизу вверх.

– Ты отлично сыграла! Всем понравилось лесное зло.

– Спасибо, я старалась. — ну что он пристал?

– Света, ты ведь в детдоме живёшь?

– Ага.

– Света, если хочешь, я могу поговорить со своими родителями и они могут удочерить тебя. — я с сомнениями хмыкнул, и он зачастил. — Да, мы свободная семья, но деньги у нас есть, так что ты ничуть не обременишь нас. Я уверен, что родители прислушаются к моей просьбе!

– Спасибо, Андрей. Было бы прекрасно, если бы это случилось. — я похлопал его рукой по хвосту.

– Я тоже так думаю. Не дело, когда серпенты по детдомам сидят. Нас и так мало, мы должны помогать друг другу!

– Ты так говоришь, будто до сих пор на сцене. — я хмыкнул более явственно.

– Да, потому что это правильно, так говорить и поступать. — его голос показался мне неожиданно твёрдым.

– Хорошо, убедил. Ну, я поползла к себе.

– Да. Я обязательно свяжусь с тобой, когда родители примут решение!

– Буду ждать!

Развернувшись, я уполз.

Да уж. Он точно уже почти взрослый? Ну и глупости ему в голову лезут. Представляю, является он такой к родителям и заявляет «Мама, папа, это вот Света, она теперь должна жить с нами!». А родители такие «Сынок, ты уже взрослый, пихтуй из нашего дома и там удочеряй, кого хочешь, но на свои» Сомневаюсь, что какие-то вменяемые родители удочерят уже вроде взрослую девочку по настоянию своего сына. Скорее уж подумают, что он хочет её в постель завалить, а для этого никого удочерять не надо.